Руки его начали подрагивать, мышцы напрягаться — он мысленно предугадывал удары, мысленно уворачивался, восхищенно выдыхал, когда Красный оказывался быстрее и непредсказуемее, сжимал кулаки, когда высочайшим искусством боя поражал Нерва. Он заметил, что Красный ступает назад осторожно, что он иногда уходит в невыгодную позицию — и Четери уже видел такое в своих снах про бой старых и новых богов Лортаха, когда старые боги берегли свои земли, свои города, и это стало их слабостью. И когда противники почти уже скрылись из виду, до находящихся на холме донесся свистящий визг-рев — то Нерва, увернувшись от удара Красного, указал своему соратнику куда-то в сторону Милокардер.
Бог-стрекоза — Макс называл его Малик, — взмыл в воздух и с невиданной скоростью полетел к горам.
— Он летит туда, куда направился сейчас Дармоншир, — с усилием проговорил подошедший Нории.
— Будем уповать на удачу детей Инлия, Нори-эн. Тебе и мне она помогла… пусть поможет и этому безрассудному ветру.
И он вновь посмотрел туда, где скрылись за горизонтом противники — посмотрел, хмурясь. Потому что он видел рисунок боя. И видел то, что было наверняка понятно и Красному Воину, величайшему из бойцов.
Нерва был сильнее, Нерва был опытнее, Нерва был выносливее. Но он придерживал удары. Он вел Красного туда, где нужно было следить не только за боем — за тем, чтобы не наступить на поселения.
А Красный, как бы неистов он ни был, берег людей Туры, и Чет мог по его движению сказать, в какой момент он замедляется, чтобы уйти от поселения в сторону.
Враг его, конечно, заметил эту слабость, и выжидал, пока противник начнет выдыхаться — чтобы потом начать бить в полную силу и в несколько ударов сокрушить его.
Люк пожалел о том, что все-таки решил лететь, сразу после того, как поднялся в воздух. Ураган наверху, дикий, безумный, швырял его из стороны в сторону, и только максимально набранная скорость позволила ему двигаться вперед, лавируя между потоками ветра, ныряя под рукава всетуринского шторма. Вокруг грохотало, и непонятно было, что это — гром или звуковая волна от далекого столкновения оружия богов. От каждой такой волны закладывало уши и хотелось нырнуть вниз, вжаться в землю — или, наоборот, подняться наверх, в пустоту.
Не катились больше над Турой перламутровые реки белой стихии — рваные, скрученные, обезумевшие, они ошметками пульсировали то тут, то там во всей атмосфере.
