Нории по команде старика подхватили под мышки, вздернули на ноги — от боли в руках, от прикосновения к обожженной коже он чуть не взвыл, но получился надтреснутый, сорванный сип. Стоять он не мог, долго удерживать голову прямо тоже — похоже, где-то заработал еще и сотрясение мозга, — и его потащили под руки к опустившейся неподалеку стрекозе по мокрой земле, стесывая кожу о попадающиеся камни. Вокруг шумели голоса — насмешливые, агрессивные, — когда удавалось поднять голову, он видел толпу иномирян, собирающихся на его пути — множество пеших, но за их спинами возвышались и всадники на охонгах. То и дело летели плевки и комки грязи, прекращаясь, когда раздавался очередной окрик молодого иномирянина. Путь был короток — может, пять или десять метров, но Нории за это время несколько раз терял сознание. Наконец, его закинули на стрекозу, привязав за спиной старика, как барана, лицом вниз, связав руки за головой и ноги, посадили за ним охранника, и раньяр взмыл в небо.
От толчка дракон на мгновение снова потерял сознание. Вновь очнулся от боли. Руки дергало так, будто внутри проворачивались раскаленные штыри.
Ключ свешивался вниз с его волосами с седла, и Нории, с трудом сфокусировав взгляд, увидел, что артефакт уже слегка оплыл, как случается с ледышкой на солнце.
Он шевельнул головой, закрывая обзор охраннику так, чтобы казалось, что она болтнулась безвольно, и кое-как, подцепив волосы зубами и помогая языком, втянул Ключ себе в рот.
И едва не застонал от экстаза — ибо во рту дар Владыке обратился в воду и воздух. В три глотка родственной стихии, самой Богиней напоенной силой, благословленной Инлием и превращенной в Ключ.
Кровь тут же откликнулась, прокатилась по телу обезболивающая целительная волна. Агония отступила, и смерть разочарованно ушла прочь. Сначала нестерпимо в плече заныла левая рука, менее поврежденная — то срасталась кость. Стала выправляться правая рука с открытым переломом выше запястья — но веревки не давали кости встать на место. Меньше стало болеть обожжённое тело, и в голове наконец-то еще прояснилось. Нории смог осмотреться.
Внизу мелькали крылья стрекозы. Она дугой летела над огромной равниной, занятой военным лагерем и загонами с инсектоидами — многие уже пустовали — и покрытой редкими, вытоптанными пятнами травы и чахлым кустарником. Недавно здесь прошел дождь.
