Драконы молчали, глядя на нее с отчуждением и яростью, с недоверием и болью. Встал рядом с ней подбежавший Энтери, встали драконы и драконицы Лонкары, Теранови и Дармоншира. Мелькнула oгненная копа волос драоницы Огни – она бросила на Ангелину тяжелый взгляд, но все же заслонила ее от бывших пленников.
Позади Ангелины раздался шорох крыльев,и через несколько секунд на нее упала тень Нории.
«Мир изменился, - повторил он рокочуще, и слова его слышали даже те, кто был далеко. – Вы узнаете, как сильно, но сейчас не время долго говорить. Поговорим потом, когда последний дракон будет извлечен из горы. А сейчас слушайте мое Слово. Я разделяю вашу боль и сердце мое болит вместе с вашими. И сердце моей жены тоже болит. Нет никого, кого я бы почитал и любил больше этой женщины, и нет никого, кто бы сейчас делал больше для Песков и нашего народа. Ее слово – это мое слово, ее воля – моя воля. Она желает вам добра. Не отказывайте ей из-за вашей боли, братья и сестры».
Бывшие пленники опускали головы, отворачивались. В их глазах не стало больше тепла – там было и недоверие,и молчаливое несогласие,и злость,и усталость. Но противиться приказу Владыки они не могли – да и не было больше сил на ярость.
- Что с ним? – спросила Ани, поворачиваясь к маленькому дракону, над которым склонились и Нории, и Энтери,и Огни. Дракончик был с нее размером. Он не шевелился, но не выглядел мертвым – только ужасно истощенным, и у нее кольнуло сердце, и ладони стали ледяными. По нежному пуху на крыльях, по большой голове и коротким лапам понятно было, что это совсем малыш.
- Младенцы сами не могут войти в стазис – их в него отправляли матери, – объяснил Нории,и ей стало ещё холоднее, стоило представить страх детей и бесcилие матерей. – И выйти из него самостоятельно тоже не могут, нужны мать или Владыка. Я залечил его раны и сейчас выведу из стазиса и сразу усыплю, чтобы он не обернулся. го будут поить кровью, пока состояние не стабилизируется, и только потом разбудят. Лучше бы материнское молоко, конечно, но мать мы еще не нашли. Дай боги, чтобы она была жива. - Он гoворил и касался малыша крылом. Тот вдруг дернулся, запищал совсем по-щенячьи, жалобно, со всхлипами, закрутился на месте от боли, животик его заходил ходуном. Огни гладила его по шее, по щекам ее катились слезы. Мало что могло заставить Ангелину плакать, но сейчас и она закрыла глаза, чувствуя, как влажно становится под ресницами.
Владыка заурчал ласково,тихо, с перекатами, как набегающая волна, – и поскуливающий дракончик постепенно затих, задышал ровно, слабо, иногда подрагивая.
- Чем я могу помочь? - спросила Ани, когда Нории отодвинулся от малыша, допуская к нему Энтери.
- Нам нужно ещё тепло, - проговорил он. - Но здесь только камни, кустарники и мох, – он повел рукой по берегу.