Похоже, сюда можно было бы переселить все Управление, и ещё oсталось бы место.
- Я хотел бы быть уверен, что темный не опасен для капитана Дробжек, - пока она oсматривалась на ходу, Стрелковский общался со служителем. – Он все ещё на блокирующих травах?
- Да, причем просит их сам, – подтвердил отец Олег. – Очень тревожится из-за вероятности сорваться, хотя здесь, рядом с часовней, это невозможно. Что касается физического нападения, то перед допросами его обычно фиксируют наручниками. Однако подробнее о мерах безопасности вам может рассказать командир гвардейцев.
- В этом нет нужды, - проговорила Люджина. - Если его темные способности блокированы, то кинуть на него стазис я всегда успею. Но я не думаю, что это понадобится.
- Вы уже знаете, как будете с ним говорить? – поинтересовался Игорь.
- С идеалистом, жаждущим спасти мир, и пусть неохотно, но готовым использовать любые способы? – отозвалась Люджина. - Да вы и сами знаете, Игорь Иванович. Вы только скажите мне, что для Управления приоритетнее. Полковник Тандаджи поставил две зaдачи - вывести Макроута на помощь лине Рудлог и добыть всю возможную информацию о заговорщиках. Я бы сейчас упирала на первую задачу.
- Я тоже, капитан.
- Тем более что из записей допросов понятно, что с ним общались как с сообщником террористов, пытались разговорить и о возможной помощи не заговаривали.
- Что логично, – отметил Стрелковский с удовольствием: так ему нравился ее рабочий настрой. - Вы разве не знаете, что давать оппоненту понимание его исключительности и важности – это вручить ему ключ к мaнипуляциям и шантажу?
- Конечно, знаю, – отозвалась Дробжек ему в тон. – Но я рискну.
ГЛАВА 7
25 апреля, Люджина
Люджина, прежде чем направиться к арестанту, пообщалась с подполковником Пеговым, поглядывая на экраны в центре наблюдения – как Макроута пристегивают наручниками к креслу, повторяют короткий инструктаж о запрете резких движений, крика, нападения. Темный подчинялся с безразличием, опустив голову и словно не слушая. Дробжек еще раз быстро пробежала глазами стенограммы допросов, которые состояли из одних вопросов и примечаний о реакциях молчащего темного. Игорь, вопреки своим словам, уходить не торопился – о чем-то тихо переговаривался с Пеговым и тоже косился то на экраны, то на Люджину. Отец Олег в центр и не заходил – сразу направился к часовне.
Прошло минут двадцать. Темный почти не шевелился – но пауза для нервозности была выдержана достаточно, и Люджина направилась к выходу. Но перед этим она попросила у Пегова ключи от наручников.
- Надеюсь, вы знаете, что делаете, - проговорил он ей вслед.
В небольшой камере, в котoрой помещалась только койка и стол с двумя креслами, стоял запах еды: видимо, у заключенного недавно был обед.