Леннард пожал руку Байдека, мужчины обменялись положенными вежливыми приветствиями, и наконец-то собравшиеся приступили к делу. Мариан, немного хмурясь (к чести его, уловить напряжение могла только супруга), вынул из чехла принесенный с собой тонкий серебряный нож. Βасилина потянулась было к нему, но муж покачал головой.
– Лучше сядь.
И когда она послушно опустилась в кресло, под внимательными взглядами присутствующих Инландеров склонился, взял ее ладонь, и, закаменев лицом, сделал быстрый и неглубокий разрез.
Королева едва слышно выдохнула, сжала зубы и протянула руку Леннарду.
– Сколько глотков? – наследник аккуратно сжал наполняющуюся кровью ладошку. Подумал и уселся прямо на пол рядом с креслом. Луциус не моргнул и глазом, лишь скрестил руки и прислонился к столу.
– Сколько понадобится, – мягко проговорила она. – Не меньше… семи? – Βасилина взглянула на мужа.
– Десяти, – ответил Мариан и улыбнулся ей.
Если бы кто-то посмел в эти минуты заглянуть в кабинет его величества, то увидел бы незабываемую картину. Слегка бледная королева Рудлога, откинувшаяся на спинку кресла. Принц Леннард, сидящий у ее ног и невозмутимо пьющий кровь из протянутой ладони – красное текло по его рукам, капало на грудь. Напряженный принц-консорт Байдек, внимательно следящий за супругой. И уставший, задумчивый король Луциус, в сомнении поджимающий губы.
Сомнения уже рассеялись, когда он залечивал рану Βасилины, а Леннард аккуратно протирал лицо и руки салфеткой.
– Луциус, посмотри! – так волнуясь, будто это ее сын, попросила королева. Инландер обернулся и просветлел лицом. Аура наследника на глазах наливалась силой и пусть медленно, но увеличивалась, пульсируя, и в сердцевине ее, словно подогревая белое сияние, крутился, сплетаясь и играя языками и лентами пламени, крошечный огненный шар.
* * *А вечером во дворец Рудлогов вернулась Алинка, розовощекая и уставшая после катания на санях. Волнуясь, заглянула в покои к старшей сестре, не нашла ее и потопала в детскую.
Там стояли бедлам и визг. Няню во второй половине дня, как обычно на выходных, если не бывало мероприятий, отпустили отдохнуть, и королевская семья превратилась в совершенно обычную многодетную и шумную.
Василина, домашняя и немного растрепанная, сидела на укрытом цветастым ковром полу и придерживала за ручки Мартинку, которая улыбалась во все восемь зубиков и пританцовывала, приседала, повизгивая.