Или, – хозяин, сощурившись, глянул на Макса, – хотел ее помять? А? А-ха? – продолжил гоготать он. – Так бери, разрешаю. Что ей, бабе, сделается-то? Одним больше, одним меньше.
– Возьму, раз разрешил, – согласился Тротт. – Мне бы нос еще поправить, хозяин.
– Да надо, – сказал Якоши добродушно, хлопнув Макса по плечу, – страшен ты, Торши, как смерть. Скажу ей, пусть мазь возьмет. И вот что, в храм сходи потом. Нельзя без храма, шептаться начнут.
– Да я первым делом туда собирался, – кивнул Макс, – но куда ж с такой мордой идти, хозяин? Только богов гневить. Сойдет хоть немного – и тут же схожу.
Он поел какой-то вязкой каши – Венин хлопотала тут же, вычищая очаг, и на висках ее блестели капли болезненного пота. Другие женщины, выглядящие куда здоровее, что-то готовили на кухне.
Макс встал – спина Венин замерла. Но он ещё сходил за водой, и только когда вернулся с ведром, сказал:
– Пойдем. – И шагнул в сторону лестницы.
Женщина пришла через минуту, сжимая в руках все тот же горшочек. Макс снова сел на кровать, задрал голову – и она ловко нанесла мазь. Пока он размазывал остатки под глазами, поставила горшок на пол, легла рядом на грязные доски – и, подтянув ткань своего одеяния до пояса, раздвинула ноги, глядя в потолок.
Макс никогда не был впечатлительным – и спокойно препарировал трупы, и исследовал язвы от редких болезней, да и ужасов за жизнь нагляделся – как и любой, связанный с медициной. И давно уж приобрел профессиональную циничность и хладнокровие. Но от этой тупой покорности и животного страха в глазах, от кровоподтеков и ссадин, покрывавших все тело, и запекшейся крови на бедрах – ему стало плохо.
– На кровать ляг, Венин, – сказал он как можно нейтральнее, протягивая руку, чтобы помочь встать.
Она с трудом приподнялась и ткнулась ему в руку губами.
Тротт выругался так зло, что она вздрогнула, отстранился. И ждал, пока женщина снимала свое тряпье и забиралась на кровать. Только тогда присел рядом на корточки, прощупал ребра с одной стороны, коснулся распухшего, лилового бока. Венин дернулась и тихо-тихо застонала.
– Потерпи немного, – он аккуратно прошелся по ребрам, стараясь не смотреть на плоскую грудь в синяках. – Тут, похоже, перелома нет, но трещина – точно. Убьют тебя здесь, – Макс зачерпнул из горшочка мазь. Женщина не отреагировала. И, правда, к чему сказал? Будто она сама этого не знает.
Смазал ей бок, лицо, поколебавшись, прикоснулся к бедрам. Она не шевелилась – но он все же убрал руку.
– Тебе нужно промыть, – Макс взял ее ладонь, положил на лобок. – Здесь. И обработать внутри. Встань, я сейчас дам тебе чистую ткань. Сделаешь сама, я не буду смотреть, – он поставил на кровать мазь. – Давай, не смотрю я, видишь? Закончишь – скажи мне.
И отвернулся к окну.