Конец января на Рудлоге: шум земных толчков и жуткого вспышек огня создают атмосферу хаотичного бессмертия. Грохот разрушения и вопли нежити сопровождают каждую секунду, делая каждый выстрел еще более трагическим. В центре действия - сержант Тержок, который в одиночку уничтожает бесчисленных зомби, преследуя их крахмалые фигуры на фоне ржавого неба....
Похоже, «Королевская кровь. Книга 7» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Ты честен и принципиален, и достаточно жёсток, чтобы править Песками. Отпусти меня, Чети-эн. Отпусти. Не нужно затягивать. Слишком много слов, ещё немного, и это будет похоже на жалобы. Хватит разговоров. Мне и так… страшно. Не говори пока Энтери. И не сопровождай меня. Не уверен, что ты не попытаешься остановить обряд."
"Чет криво усмехнулся, до боли сжал его плечо, шагнул навстречу. Что мог сейчас сказать он – воин, привыкший не бояться смерти и идти ей навстречу? Нории был в своем праве, и Мастер не мог не уважать и не понимать его выбор.
В опустевших покоях выругался сквозь зубы Мастер Четери, смахнул со стола кувшин с вином и зарычал от горя. И замерцала, угасая, растерянная и ошеломленная искорка, которую уже утягивало вперед, в будущее – или настоящее? В уже произошедшее или туда, где все должно ещё было произойти?
Она сверкнула звездочкой над Белым морем, пронеслась выше, к пустынным террассам на границе с Йеллоувинем – здесь, по рассказам Нории, раньше расстилались благоухающие цветочные поля.
Нории двигался молча, и скрип песка под его ногами резал душу. Долго он ходил-кружил, склонял голову, прислушивался и, наконец, остановился. Поднял руки и что-то прошептал едва слышно.
И заволновался песок, зашелестел, зашумел – и начал двигаться, стенами уходя в стороны. Будто гигантский булыжник кинули сверху на пустыню – и понеслись от Владыки круги-волны. С рокотом, вызванным трением мириад песчинок, поднимались от одиноко стоящего в центре дракона сыпучие цунами и уносились за горизонт, обнажая волнистый серый камень, лежащий прямо у ног Нории, и огромную каменистую равнину вокруг.
Вот и последние песчинки с шорохом утекли в стороны, обнажив на круглой плите рисунок, похожий на растительный орнамент. Из бороздок рисунка поднимались вверх едва заметные белесоватые стеклянные иголочки. Тоненькие, маленькие, как остренькая, только-только начавшая пробиваться по весне трава.
