Над твоей головой стальные небеса чужого мира, за спиной — смертельная погоня. Рядом оказывается тот, кого ты ненавидела больше всего, но теперь он твой единственный защитник. Война охватывает миры, а боги готовят свой ход. Выживание или гибель — вот цена каждого выбора в этой битве.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Королевская кровь. Книга 9»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Над твоей головой стальные небеса чужого мира, за спиной — смертельная погоня. Рядом оказывается тот, кого ты ненавидела больше всего, но теперь он твой единственный защитник. Война охватывает миры, а боги готовят свой ход. Выживание или гибель — вот цена каждого выбора в этой битве.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Ирина Владимировна Котова Самиздат подборки серии
Над твоей головой стальные небеса чужого мира, за спиной — смертельная погоня. Рядом оказывается тот, кого ты ненавидела больше всего, но теперь он твой единственный защитник. Война охватывает миры, а боги готовят свой ход. Выживание или гибель — вот цена каждого выбора в этой битве.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Похоже, «Королевская кровь. Книга 9» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Один из всадников дернул рукой у загривка охонга, и чудовище, постукивая острыми лапами по бетону, двинулось к строю.
— Один раз еще задать вопрос, — сказал надзиратель, оглядывая дармонширцев. — Если не ответить, дать команду охонг. Кто брат колдуна?
В ангаре стало так тихо, что можно было расслышать, как воет снаружи ветер. Берни затрясло.
— Не смей, — жестко прошептала Лариди.
Иномирянин постоял перед молчащим строем и повернулся к всаднику на охонге.
— Кормить его, — скомандовал он визгливо и чиркнул ножом по груди полковника Симерса. Потекла кровь, охонг заверещал, качнулся вперед. Закричали люди, сжался Симерс — и Берни, прыгая на связанных ногах, рванулся вперед, сбивая с ног не ожидавшего нападения надсмотрщика.
Не один рванулся и не первым. Дармонширцы отчаянно кидались на иномирян, прыгали, падали, ползли вперед; пользуясь суматохой, пытались развязать друг другу руки и ноги. Крик стоял дикий. Нескольких врагов удалось сбить с ног, и на них наваливались, давили локтями, силясь задушить. Верещали охонги, автоматчики палили в воздух, и кто-то был уже ранен отрикошетившими пулями. Охонг, стоявший около Симерса, крутился вокруг своей оси, дергая лапами-лезвиями и убивая всех вокруг. Полковник лежал мертвый — по нему пришелся один из первых ударов.
Ворота распахнулись, внутрь ангара ворвалось несколько десятков иномирян с оружием. Им навстречу бросились успевшие освободиться солдаты и офицеры — кто-то хватал вместо оружия кирпичи из упаковок, кто-то шел с голыми руками. Берни, сумевший зубами вытащить нож у сбитого им иномирянина, вооружился им — но прежде успел выцепить в хаосе майора Лариди, которая зубами пыталась развязать руки одной из серениток, и освободил их, а затем только кинулся на врагов.
Кипел безнадежный бой — в ворота вбегали все новые враги, разгоняющие пленных плетьми и вяжущие их; появлялись еще охонги, тут же начинающие верещать и теснить людей к стенам. Надзиратель, получивший от кого-то кирпичом по голове и залитый кровью, багровый от злости, орал так, что слышно было во всех уголках ангара, — и, судя по тому, что автоматчики продолжали стрелять над головами, а охонгов оттаскивали от дармонширцев, он требовал не убивать восставших."
"Но на полу, залитом кровью, уже лежали тела и дармонширцев, и иномирян. Берни, с группой офицеров пробивающийся к воротам, краем глаза увидел, как схватили и вяжут серенитку, — но тут бок его прошило болью, и он упал, прижимая руку к пулевому отверстию сбоку живота.
Его подхватили, потянули куда-то в угол — а иномиряне орали, хлестали плетьми, наводя порядок. Оставшихся в живых солдат и офицеров оттеснили к стене, туда же кинули стонущих раненых.
