Посмотрела на ложку с похлебкой, поставила ее обратно в котелок и прижала ладони к лицу.
— Какой кошмар, — то ли засмеялась, то ли застонала она. — Какой кошмар.
""Ну прекрати, — внезапно трезво подумала принцесса с незнакомыми самой себе взрослыми интонациями. Так могла бы говорить Марина или Ангелина, но не она. — Уже признайся себе. Он тебе нравится"".
— Нет, — застонала она, мотая головой.
""Тебе всегда нравилось его слушать. И смотреть на него. Еще в университете нравилось. Ты все время хотела, чтобы он тебя оценил.
И спать рядом нравилось"".
— Но я не думала… — прошептала она в панике.
""Что? Что это неудобно? Что он не только наставник и защитник, но и мужчина? Взрослый мужчина? Не думала. Теперь думаешь"".
— Но я не хочу, — печально пробормотала Алина, от нервов снова хватаясь за ложку. — Я хочу как раньше.
""Не будет уже как раньше. Все давно изменилось. Когда ты их увидела. Ты уже тогда все поняла"".
Алина с ожесточением доела похлебку. Затем вскочила, побежала к воде — оттереть котелок, занять руки, занять мысли — только чтобы избавиться от ужасной растерянности.
Но отвлечься никак не получалось. В голове всплывало, как он обнимал и утешал ее ночью, как она кусала его, как ревновала к оихар. И ведь он тогда сказал про ревность. Вдруг он все понимает и знает, и какой смешной она тогда ему кажется.
Раздались шаги. Принцесса заморгала, обнаружив себя застывшей над сложенной сумкой. Очищенный котелок стоял рядом, костер был потушен и прикрыт дерном. Она подняла глаза на Тротта, который надевал поверх полотняных штатов плотные кожаные, и снова почувствовала, как начинают гореть щеки.
Может, потому, что она уже была тепло одета.
Профессор, потянувшись за курткой, что аккуратно была повешена на папоротник, кинул на спутницу недоуменный взгляд.
— У меня ощущение, что вы сейчас сквозь землю провалитесь, — сказал он чуть ехидно, и она едва не застонала от благодарности за этот тон и за привычный его сарказм. — Что случилось, Алина? Опять солнце? Или вы ухитрились расколотить хитиновый котелок?
— В-все в поряд-дке, — буркнула она, не поднимая глаз и чувствуя, как заливается краской по самые уши.
— Я вижу, — откликнулся он с иронией и огляделся. — И все же в чем дело? Что вы натворили?
Алина открыла рот, чтобы ответить, но ничего не придумывалось — и она в отчаянии выпалила малую часть того, о чем думала:
— Мне с-стыдно, что я в-вас покусала, лорд Макс.
Тротт поднял брови, помолчал немного, внимательно глядя на нее, и вдруг усмехнулся.
