Переведя взоры на соседнюю грядку, на которой росли культурные овощи классического направления, он увидел, как отчаянно рвались все эти добротные репки и морковки из земли, как стремились сделаться повыше, позаметнее сорняков, как тщились приравняться к сорнячной славе и количеству нолей в сорнячных гонорарах…
Но куда там! Они, эти полезные, витаминные овощи, не отличались ни достаточной новизной на грядке Большой Литературы, ни способностью борзописцев развлекать народ перманентной ярмарочной клоунадой. Они занимали надежную нишу в литературе, - но, как ни тщились, - скромную.
А на следующей грядке рос он сам, оригинал и новое слово в Большой Литературе (так почему-то решили все), и еще несколько подобных ему репейников, надменно взиравших со своей высоты на прочий литературный огородишко.
Однако водилась в нем, в огородишке, одна вещица… Одна деталька, одна мелочь, которая имелась на соседних грядках и не имелась у него. Они, все эти сорняки и овощи, даже самые бесталанные и примитивные из них, вкладывали душу в то, что писали. Пусть мыслишки убоги, пусть чувствишки примитивны, но они ими ЖИЛИ. Жили в жизни и жили в книгах, а успех придавал им уверенность, что жили не зря.
А он, чуткий охотник за изощренными формами, признанный гений современной литературы, - он только холодно умствовал и смотрел на людишек из-за своей стенки, ища, как бы еще пооригинальнее их унизить, полить. При этом и они, политые, вонючие, бездарные и никчемные, - они тоже жили. Они радовались чему-то, они боялись чего-то, они страдали, они любили…
Нет, он отнюдь им не завидовал! Он сознательно избрал свой путь и нисколько не жалел об этом. Но в его отчаянных поисках вдохновения и новой формы огородишко неожиданно дал подсказку. И он задумал пересадить свой гений на парную, унавоженную, кишащую микробами и червями, почву соседних грядок, - в самую гущу этой жалкой суеты, называемой жизнью. Он всех удивит, он докажет, что не выдохся, - он напишет книгу о Жизни. Да так, как никто еще не писал!
Но для того ему требовался опыт - неизведанный опыт, которым он не владел…
Звонок прервал его исповедь. Приехал Кирилл.
Писатель направился в коридор, Тоня молча проводила его тревожным взглядом, - нажал на кнопку, отпирая калитку, затем открыл дверь дома, пропустил гостя в комнату.
Войдя, Кирилл замер на пороге.
- Тоня??? Что ты делаешь здесь?! ВЕДЬ ЭТО ЖЕ ОН!!!
Ждать понедельника было очень трудно. Еще оставался воскресный вечер, и очень хотелось куда-то бежать и что-то найти.
