Оно было плоским, одномерным, - ничего общего с тем полетом к звездам, в который ее отправляла близость с Кириллом, - но в то же время изысканным… Тоня что-то слышала про Тантру, вроде бы наука такая, что-то вроде энергетического секса. Она не знала, имел ли эротический массаж что-нибудь общее с тантрическим сексом, - но некое энергетическое действо в нем присутствовало. Словно эти два умельца вскрыли ее энергетику, как вены, и подсоединили ее к своей, - мощной, нежной и сексуальной.
Она, кажется, теперь поняла, что именно предлагал ей испытать Кирилл, когда звал на этот массаж. Если бы они там оказались вдвоем, как он хотел, - тогда бы все произошло иначе. Тоня не погрузилась бы в дрему, но они смотрели бы друг на друга, и их взгляды выжгли бы коридор в воздухе…
Кирилл!!! Где ты? Вернись, любовь моя, - и пусть все будет как прежде, пусть снова твои губы коснутся моих, пусть снова твои руки завладеют моим телом, пусть снова твоя плоть сольется с моей!!!…
…Состояние экстаза мгновенно слетело с нее, как только она вспомнила, что массажисты ее назвали Антонией. Так ее называл Кирилл, и больше никто!
И ей сказали, что сеанс оплачен!
Кирилл, исчезнув, продолжал незримо присутствовать возле нее. Он продолжал ее «воспитывать». Она сказала, что ненавидит его вкус к люксу, - и Кирилл лишил ее всего, даже одежды: посмотри, мол, Антония, как тебе теперь понравится вернуться к прежней жизни! Она отказалась пойти с ним на эротический массаж - и он ее туда «отправил». Посмотри, мол, от чего отказалась!
Все это было само по себе нестрашно и неопасно, и даже немного забавно, но Тоне страшно не нравилось, что Кирилл продолжал ею руководить из своего укрытия. Она ведь ему сказала недвусмысленно: мы расстаемся!
Надо ли это все понимать так, что Кирилл не собирается с ней расставаться?
…Легкая слабость, оставшаяся после массажа, заставила ее, едва раздевшись, упасть на раскладушку. Тоня вспомнила о широченной кровати и шелковых простынях… По правде говоря, это было лучше… Тогда все было лучше… И ничего от этого «лучше» не осталось, все рассыпалось в прах…
Тоня перевернулась на живот, уткнулась носом в подушку и приготовилась заплакать.
Но первые же слезинки высохли, как только кожа ее щеки ощутила гладкость бумажного листа, лежавшего на подушке. Она его не заметила, падая на раскладушку, но сейчас вытащила его из-под щеки.
Это была записка от Кирилла.
Тоне стало смешно и неприятно одновременно.