В ту же минуту!
Но с таким расписанием, как у девчонки, неудивительно, что она умудрилась отключиться. Похоже, спать пустышка способна, даже стоя на голове! За прошедшую неделю она написала несколько докладов для своих сокурсников, жертвуя сном.
Слово на чароите разрушило невидимые путы. Пустышка сладко потянулась и перевернулась на бок. Ее жакет распахнулся, шелковый край рубашки съехал, открывая линию ключицы и верх груди. Не успев задуматься, я протянул руку, погладил шелк. Моя рубашка. Она так и носит ее, но, кажется, ушила. В тот раз, когда девчонка раздевалась передо мной, шелк висел свободно. А сейчас мягко облегает грудь.
И… почему мне нравится видеть эту рубашку на ее теле? Почему меня это… будоражит?
Не только это.
Снова запустил ладонь в волосы."
"Ладно, причина проста и банальна. Пустышка красива. Это стало очевидно всем, как только она сняла свой жуткий балахон и надела форму. До сих пор скулы сводит от воспоминания — девчонка скидывает куртку, отбрасывает с плеч светлые кудри. И Эдди рядом выдыхает, а потом цедит сквозь зубы непристойность.
Для меня это стало ясно, когда я открыл дверь и увидел свою новую поломойку. Словно ударили ногой в грудь. До боли. Ее глаза. И вспышка узнавания в них. Тогда я не верил, что это возможно — узнать после моего заклинания…
Что не так с этой нищенкой?
Такая несовершенная и невоспитанная! Носится по ВСА, как угорелая, игнорируя все нормы приличия. Вспыхивает, как фитиль, от насмешек. Кусает губы. Дерзит и огрызается. А иногда просто смеется… Хохочет на весь коридор! Никакого воспитания. Это просто взрывает мозг. Рвет его в клочья. Раздражает! Разве можно быть настолько… живой? Никаких манер!
«Несдержанность в словах и поступках — признак дурной крови, — говорит мой отец. — Твоя кровь идеальна, сын. Наша кровь, кровь великих Вандерфилдов. Чистейшая кровь в королевстве! Ты должен осознавать собственное отличие от других. Всегда помни, что ты особенный, сын. Мы особенные. Мы выше других людей. Мы лучше!»
Я усмехнулся, не переставая рассматривать спящую девушку.
А потом протянул левую руку и коснулся ее волос. Намотал на ладонь светлую прядь. Дышать стало нечем. Тело отреагировало мгновенно, не спрашивая разрешения и не слушая доводов разума. Телу наплевать на статус и родословную. Тело дико, невыносимо, почти неконтролируемо хочет…
Все это время. Проклятое время, когда я пытался о ней не думать!
Выпрямился рывком. От резкого движения в паху стало болезненно тяжело.
Пустышка свернулась на ковре, как кошка. У моих ног. В моей рубашке. И мне это не дает покоя!
Надо было наказать ее в столовой, развернуться и уйти. Просто наложить заклинание онемения или заставить кричать извинения. Показать, кто здесь хозяин, и забыть. Но я хотел притащить ее сюда.