Автор
В холодный октябрь, когда морозы пронизывали даже каменные стены домов, приключился особенный сбой во времени. В этом королевстве Бездуш окончательно оживает знаменитая Академия, где таинственные учёные и неразлучные друзья пытаются наладить мирное существование после войны времен. Жизнь здесь полна загадок и опасностей, но однажды начинающему исследователю предстоит揭开这神秘面纱，改变一切。...
Даже картины-указатели спали и не отвечали на мои вопросы. Я бесцельно плутала по переходам, заглядывала под лестницы, тщетно надеясь обнаружить белесое существо. Если это действительно моих рук дело, то найти его надо раньше преподавателей! Найти и разрушить, срочно!
— Эй, ты где? Кис-кис! — шептала я, заглядывая в углы.
И уже решила плюнуть и вернуться в кровать, как мелькнул белый хвост. Я припустила следом. Пробежала открытую галерею, ежась от холода, нырнула в темный коридор. И застыла. Существо было. И оно точно было то же самое, из мастерской.
Если раньше зверь поместился бы у меня на ладони, то сейчас его макушка доставала до моего колена! Но я никогда не забуду этот серо-белый цвет его шкуры, узкую морду, кривые лапы и хвост. Странные свернутые трубочки-отростки на боках тоже были на месте. Только глаза изменились. Из подслеповатых и затянутых мутной пленкой они стали ясными и… зелеными!
— Гад белобрысый… — с ужасом понимания прошептала я. Кажется, именно это я говорила до того, как швырнуть бумажку в корзину! Вот тебе и… гад! Белобрысый!
Но как я могла создать… это? Как это возможно? Да у меня потенциала и умений не хватит!
Но вот хватило.
Словно почуяв недоброе, зверь стукнул хвостом и шустро юркнул в приоткрытую дверь. Я понеслась следом, припоминая заклинание разрушения. И встала, как вкопанная, услышав голоса.
Видимо, бодрствовала в этот ночной час не только я.
— …я почти уверен, Аделия, — негромкий голос чуть не заставил меня застонать.
Аодхэн! И ректор ВСА! Вот я попала! Не хватало только, чтобы они меня застукали! Объясняй потом, что я делала посреди ночи в преподавательской части здания! Уже хотела тихонько ретироваться, как слова профессора разрушения заставили повременить.
— Но мы рискуем.
— Прежде всего, рискует он, — мягко и непонятно ответила госпожа ректор.
Я навострила уши. Вандерфилд? Они говорят об Эше? Что с ним? Почему его надо жалеть?"
"— Я не знаю, что сказать, Аделия, — глухо отозвался ее собеседник.
