Автор
В холодный октябрь, когда морозы пронизывали даже каменные стены домов, приключился особенный сбой во времени. В этом королевстве Бездуш окончательно оживает знаменитая Академия, где таинственные учёные и неразлучные друзья пытаются наладить мирное существование после войны времен. Жизнь здесь полна загадок и опасностей, но однажды начинающему исследователю предстоит揭开这神秘面纱，改变一切。...
Скалящиеся горгульи, застывшие с двух сторон, меня нисколько не пугали, ходить мимо них приходилось частенько.
Я даже дала им имена. Левая — с отколотым ухом — Пыж, потому что каждый раз пыжится, пытаясь протянуть ко мне когтистые лапы. Правая — Кыш, потому что смотрит презрительно и пренебрежительно, как смотрят любые создания Королевства Бездуш на таких, как я, обыкновенных людей без капли чар.
Впрочем, мне было наплевать на мнение и Кыша, и Пыжа, потому что, несмотря на холод, я уже предвкушала свидание. Почему-то возникла уверенность, что Йен дождется, а как же иначе? Да и памятник святому Фердиону совсем рядом, вот пробегу мост и окажусь на другой стороне реки, а там дворами да закоулками выберусь на площадь.
Поэтому, вежливо поздоровавшись с ощерившимися горгульями, я ступила на мост. Напевая под нос любимую песенку, миновала добрую половину пути. В голове вертелись мысли о красивом парне да о новых ботинках, которые — эх, куплю нескоро.
Щеки горели от предвкушения, и я решила пожертвовать минутой, чтобы замереть на краю моста и остыть. Как бы ни нравился мне улыбчивый черноглазый Йен, но незачем ему видеть мое волнение. А то прибегу запыхавшаяся и красная, сразу станет ясно — неслась со всех ног!
Вот еще!
Поэтому я замерла на середине моста, глубоко втягивая воздух и остужая щеки. Огромная круглая луна зависла над лесом белым шаром, заливая реку и мост призрачным сиянием. Полнолуние.
Казалось — протяни руку и тронешь, так близко белый налитой шар. А дальше — шлейф рассыпавшихся звезд, ярких, синих.
Красиво-то как!
Что произошло потом, моя память сложила из обрывков цветных и черно-белых картинок.
Первое — звук. Мощный, рычащий, утробный. Так ревут только низкие и хищные мобили, пролетающие вдоль проспекта.
Следом свет — ослепляющий, сбивающий с толка.
Чувства застыли, ощущения притупились.
Оглохшая и ослепшая, в каком-то жутком ступоре я из последних сил дернулась в сторону, пытаясь избежать неминуемого столкновения с железной махиной. И полетела вниз.
С моста, в стянутую тонким ледком реку."
"Тело ударилось, пробивая еще неокрепшую корку, и камнем пошло ко дну.
