Автор
В тени старых фонтанов и в тишине вековых деревьев открывается мир "Бездуш", где каждая персона бездушен по наследству или из-за исчезновения души. Тина Аддерли узнает, что в этом королевстве она не единственная носитель такой судьбы — и теперь каждый может предугадать ее мысли. Атмосфера мрачная и загадочная, полна тайн и опасностей, где каждое слово может быть исполнено....
— Тина! — со слезами на глазах ко мне бросились Ари и Эрик. Оба — взъерошенные и бледные. Причем парень обнимал за плечи мою подругу и что-то ей шептал — верно, успокаивал. — Нам сказали, что тебя съел аспид! Куча аспидов из-за Гряды! Что вы все погибли в страшных муках!
— Все живы и даже почти здоровы. И нет никаких аспидов, только огнезмеи, — устало буркнула я. — А я, когда смою грязь и поем, стану совсем как новенький син — блестящая и довольная. Так что все разговоры потом. Простите, но я жутко устала!
К чести друзей, настаивать они не стали.
Вот только поесть не успела — дверь хлопнула, впуская… Эша!
Он окинул одним взглядом меня, сидящую на полу, потемнел лицом:
— Ты ранена?
Шагнул ко мне, дернул, поднимая. Ощупал сверху донизу, почти как госпожа Хилл! А нет, от врачевательницы у меня не горели лихорадочно щеки и не стучались в голову непристойные мысли.
— Почему ты сидишь на полу? — рявкнул Эш. — Тебе плохо? Говори!
— Не могу, я жую, — с набитым ртом пробубнила я. — И если ты меня не отпустишь, у меня случится заворот кишок! Почему ты не в лазарете?
— Я ушел. Клиффорд не причинил тебе вреда?
Я пренебрежительно фыркнула и помотала головой. Вандерфилд еще раз меня осмотрел, а потом нагло отобрал остаток пирога, сунул в рот и упал в кресло.
Прожевав пирог, Эш подвинул к себе кувшин и выпил все молоко.
— Не жадничай, — хмыкнул гад, увидев мой взгляд. И постучал ногтем по глиняному боку посудины. Та булькнула, заново наполняясь молоком. — Аддерли, только не говори, что ты не знала о том, что это кувшин-переместитель.
Я сконфуженно что-то пробормотала. Эш рассмеялся и протянул полный кувшин мне. Я с удовольствием напилась, слизнула с губ белые капли.
— А вот за пирогами не мешало бы сбегать, — намекнул сноб.
— Вниз по коридору и направо! — одобрила я, на что неприкосновенный закатил глаза. Но я уже стала серьезной. — Врачевательница сказала, что у тебя раны открылись.
— Она преувеличила, — отмахнулся Эш.
