Я уже не стала спрашивать, являются ли и тени отличительной чертой иллирианцев.
— Я вас обоих не видела в Подгорье, — сказала вместо этого.
И нет, эти слова не вырвались у меня случайно. Я должна знать наверняка, были ли они там и видели ли меня и мое «сотрудничество» с…
За столом стало тихо. Никто не решался взглянуть на Ризанда. Даже Амрена.
— Никого из нас там не было, — ответила Мор.
Лицо Риза превратилось в ледяную маску.
— Амаранта не подозревала об их существовании. А когда некоторые услужливые прихвостни хотели выдать ей тайну, у них начисто отнимался разум.
Меня прошиб холодный пот. Не из-за того, что Ризанд проделывал с болтунами своего же двора, а…
— И вы целых пятьдесят лет скрывали от нее этот город и его жителей?
Кассиан уткнулся в тарелку. Казалось, ему хочется вывернуться из кожи вон.
— Мы и дальше будем хранить в тайне существование Велариса и всех, кто его населяет. Пятьдесят лет или пятьсот — значения не имеет, — сказала Амрена.
Уклончивый ответ, если ее слова вообще можно назвать ответом.
Когда Амаранта утащила Риза в Подгорье, он не ожидал, что однажды снова увидит свой внутренний круг. Но даже там он заботился об их безопасности.
А по оставшимся это ударило очень больно. Им было тяжело жить с осознанием жертвы, на которую ради них пошел Ризанд. Даже Амрене.
Возможно, их совесть будоражила не только судьба Риза, который десятки лет мучился в подземных лабиринтах Амаранты. Ведь не все подданные Двора ночи оказались счастливыми жителями Велариса. Кто-то остался за пределами города. Это тоже больно било по душам четверых соратников Риза. И все же выбрать один город, одно место и сберечь его — это лучше, чем ничего. Возможно… сама мысль о том, что в Притиании остался уголок, не затронутый зверствами и жестокостью… эта мысль давала им утешение.
Потом заговорила Мор слегка хриплым голосом. Она кивала в такт словам, и свет играл на ее золотых гребнях.
— Среди жителей Велариса ты не найдешь никого, кто бы не знал о том, что творилось за пределами. Или кто бы не знал, какой ценой оплачена их спокойная и благополучная жизнь.
Я не хотела спрашивать о цене. Глубокая, пронизанная болью тишина сказала мне достаточно.
И тем не менее если они смогли пережить эту боль и не утратили способности смеяться… У меня появился вопрос, который я решила задать Азриелю. Даже со своими тенями он почему-то казался мне не столь опасным, как Кассиан. Впрочем, я могла и ошибаться.
Откашлявшись, я спросила:
— А как вы все встретились?
Вполне невинный вопрос, который позволит мне прочувствовать возможных соратников и узнать, из какого теста сделан каждый.
Азриель не ответил, повернулся к Кассиану.