Просто не хотел говорить, пока не узнаю наверняка. Азриель подтвердил: три дня назад был совершен дерзкий налет на захоронения в Сангравахе. Там что-то искали и, кажется, нашли.
Азриель молча кивнул. Мор с удивлением посмотрела на него. Азриель пожал плечами, словно извиняясь за вынужденное молчание.
У меня опять сдавило горло.
— Так вот почему после гибели Амаранты и кольцо с глазом, и фаланга пальца исчезли. Они кому-то понадобились. Но кто…
Я умолкла, пораженная догадкой.
— Аттора не удалось поймать? — спросила я.
— Нет, сколько его ни искали, — совсем тихо ответил мне Риз.
Съеденное за обедом легло в желудке тяжелым куском свинца.
— Но как можно взять глаз и фалангу пальца и с их помощью воссоздать… того же Юриана? И как мы можем их остановить? — спросил Риз у Амрены.
Амрена хмуро поглядела на свой бокал. К вину, как и к пище, она тоже не притронулась.
— Ты и сам знаешь, где искать ответ. Отправляйся в Тюрьму. Поговори с Косторезом.
— Дерьмово, — вразнобой произнесли Мор и Кассиан.
— Амрена, у тебя это получилось бы куда успешнее, — сказал Риз.
Хорошо, что я сидела по другую сторону стола. Из уст Амрены послышалось настоящее змеиное шипение. Она и сама стала похожей на змею, готовую ужалить.
— Нет, Ризанд. Ноги моей в Тюрьме не будет, и ты это знаешь. Так что отправляйся сам или пошли своих псов.
Кассиан заулыбался, показывая ровные прямые зубы. Такими только и кусать. Амрена в ответ оскалила свои.
— Туда отправлюсь я, — неожиданно заявил Азриель. — Караульные Тюрьмы хорошо знают, кто я такой.
Неужели «певец теней» всегда первым бросался в опасные места? Пальцы Мор сдавили ножку бокала. Сама она сердито щурилась на Амрену. Красное платье, драгоценные камни… все это показалось мне маскировкой, скрывающей темную силу, бурлящую в ее жилах.
Кажется, она хотела что-то сказать, но Риз ее опередил:
— Если кто и отправится в Тюрьму, так это я сам. И Фейра.
— Что-о? — протянула Мор, хлопнув ладонью по столу.
— Он не станет говорить с Ризом, — заявила Амрена соратникам. — С Азриелем или кем-то из нас — тоже. Нам ему нечего предложить. А бессмертной, у которой осталась смертная душа…
Глаза Амрены уперлись мне в грудь, словно она была способна увидеть сердце, бьющееся внутри… Я снова задумалась: чем же она питается?
— С Фейрой Косторезу, возможно, захочется поговорить.
Теперь все смотрели на меня, словно ожидая, что я начну просить, чтобы меня туда не посылали, или вообще забьюсь со страху под стол. Похоже, теперь они проверяли, хотят ли работать со мной.
Значит, Косторез. До этого были наги, аттор, суриель, богге и Мидденгардский червь… Возможно, во мне сломали то, что испытывало страх. Или страх перекочевал из реальной жизни в мои сны.
— Выбор за тобой, Фейра, — непринужденным тоном произнес Риз.