Ризанд выпустил мою руку, но лишь затем, чтобы коснуться камня. От прикосновения камень задрожал, как водная гладь, и перед нами появилась дверь.
Как и входные ворота, она была из костей. Ее поверхность густо покрывали изображения: растения и животные, моря и облака, звезды и планеты, младенцы и скелеты. Добро и зло, перемешанные в самых невообразимых пропорциях.
Дверь качнулась и открылась сама собой. В камере было ничуть не светлее, чем в туннеле.
— Я украшал резьбой двери каждого узника, — послышался тонкий голосок изнутри. — Но моя дверь — краше всех.
— Вынужден согласиться, — ответил Ризанд.
Он вошел в камеру. Световые шары выхватили из темноты черноволосого мальчишку, сидевшего на полу возле дальней стены. Пронзительно-синие глаза взглянули на Ризанда, затем скользнули в проем, где остановилась я.
Риз полез в мешок… Нет, никакого мешка не было. Он полез в карман между мирами, служивший ему своеобразной кладовой. Словом, в руках Риза появился какой-то предмет, который он бросил мальчишке. На вид «ребенку» было лет восемь. Я присмотрелась к подарку Риза. На грубом каменном полу белела кость: длинная, крепкая и зазубренная с одного конца.
— Это малая берцовая кость, с помощью которой Фейра убила Мидденгардского червя, — пояснил Риз.
Я замерла. В моей костяной ловушке, расставленной на червя, было полным-полно костей. Я тогда и не заметила, какая из них оборвала жизнь твари. Я вообще сомневалась, удастся ли моя затея.
— Входи, — сказал мне Косторез.
Голосок у него был детским, но без детской невинности и доброты.
Я сделала шаг и снова остановилась.
— Как же давно ко мне ничего не попадало из внешнего мира, — сказал мальчишка, быстро оглядывая меня.
— Здравствуй, — сумела произнести я.
Он улыбнулся, изображая детскую невинность:
— Ты боишься?
— Да, — ответила я, памятуя первое наставление Риза: «Ни в коем случае не ври».
Мальчишка встал, однако к нам не подошел.
— Фейра, — произнес он, запрокинув голову.
В свете шаров его волосы отливали серебром.
— Фей-ра, — повторил Косторез, словно пробуя мое имя на вкус. Затем, опустив голову, спросил: — Куда ты попала, когда умерла?
— Твой вопрос в обмен на мой вопрос, — ответила я, вспомнив другое наставление, полученное от Риза за завтраком.
Косторез наклонил голову в сторону Ризанда:
— Ты всегда был смышленее своих предшественников.
Затем его пронзительно-синие глаза снова взглянули на меня, и мне показалось, что в них вспыхнул огонь.
— Расскажи, куда ты попала и что видела, и я отвечу на твой вопрос.
Риз едва заметно кивнул, однако взгляд у него был тревожным. То, о чем спрашивал Косторез… Я заставила себя успокоить дыхание, чтобы обдумать ответ. Чтобы вспомнить.