А на другой, рядом с Ткачихой, лежали большие свертки тканей. Их она соткала на громадном ткацком станке, таком же древнем. Его очертания выступали из сумрака. Станок стоял возле холодного очага.
Сегодня у нее был прядильный день. А если бы я застала ее за ткачеством, она бы тоже пела? От свертков тканей исходил странный запах, густо пропитанный страхом. Он-то и подсказал мне ответ.
Волчица. Я — волчица.
Я вошла внутрь, старясь не задеть мусор, разбросанный по земляному полу. Ткачиха продолжала работать. Ее колесо весело поскрипывало, что никак не вязалось с леденящими кровь словами баллады:
Посетовал, что некуда деть кости ножек,Зато из переносицы он скрипке сотворил порожек.А из нежнейших посиневших жилОн струны этой скрипке смастерил.Я внимательно разглядывала комнату, стараясь не слушать балладу.
Ничего. Ни одна вещь из этой бездны хлама не тянула меня к себе. Возможно, судьба смилостивится надо мной, и мне не придется разыскивать Книгу Дуновений. Иначе… проникновение в хижину Ткачихи вполне могло положить начало череде несчастий.
А Ткачиха продолжала работать, покачиваясь на низеньком стуле.
Я обшаривала глазами полки, потолок. Мне было отведено на поиски совсем немного времени, и оно стремительно утекало."
"Может, Риз напрасно отправил меня сюда? Возможно, никакого его предмета здесь вообще не было или этот предмет давным-давно забрали. Такие шуточки вполне соответствовали натуре Риза. Решил нагнать на меня страху этим лесом, этой хижиной, дабы проверить, как откликнется мое тело.
Наверное, я слишком возненавидела Тамлина, если поймалась на уловку Риза. Похоже, я такое же чудовище, как и Ткачиха.
Но если я — чудовище, значит и Риз не меньшее чудовище. Если не большее.
Мы с Ризом — парочка чудовищ. И сила, перешедшая от него ко мне, здесь ни при чем. И если Тамлин, поняв, что я сбежала от него, возненавидит меня, он будет только прав.
И в этот миг я почувствовала — словно невидимые пальцы коснулись моего плеча.
Я повернулась, продолжая одним глазом следить за Ткачихой, а другим — оглядывать лабиринт столов и вещей. Меня тянул лучик света, в котором мне виделась знакомая полуулыбка Риза.
«Привет, — говорил лучик. — Ну что, наконец-то ты пришла за мной?»
«Да, да», — хотелось ответить мне. Правда, другая часть моей личности предпочла бы дать деру отсюда.
У меня за спиной Ткачиха продолжала петь:
Глаза утопшей скрипке заменили лак.Блестят они, пронизывая мрак.Умолк язык ее. Но голос — чист и юн —Расскажет правду через пенье струн.Я последовала за лучиком к полкам, занимавшим стену возле очага. На нижней было пусто. На средней — тоже. А вот на третьей, висевшей на высоте моей макушки… Там!
Ноздри ощутили знакомый запах соли и лимона. Косторез оказался прав.