Я била плечами по стенкам дымохода, разрывая одежду и покрывая кожу ссадинами. Я не оставляла усилий, пока сама не превратилась в камень, сокрушавший другие камни, пока не почувствовала, что Ткачиха больше не в состоянии удерживать меня внутри дымохода.
Я полезла вверх, не останавливаясь ни на мгновение, пока не достигла уступа трубы и не выскользнула на соломенную крышу… Только она оказалась вовсе не соломенной.
Она была волосяной.
Мою одежду и руки густо покрывали сажа и жир. Неудивительно, что волосы липли ко мне — клочьями, прядями, даже локонами. В горле появился привкус желчи. И в этот миг дверь хижины настежь распахнулась и послышался уже знакомый пронзительный крик Ткачихи.
Нет, вниз мне нельзя. Там я попадусь в ее ловушку. Вверх, только вверх.
Стараясь не думать, по чему или по кому я сейчас ступаю и что цепляется за мою одежду, я подобралась к ближайшей ветке и ухватилась за нее. Я полезла, срывая листья и сдирая мох.
— Где ты?!! — донесся вопль обезумевшей от боли и досады Ткачихи.
Я карабкалась с ветки на ветку. С первого дерева — на соседнее. От сучков у меня кровоточили ладони. Но куда подевался Ризанд?
Я уходила все дальше и дальше от проклятой хижины. Похоже, Ткачиха действительно тронулась умом, ибо она продолжала кричать, требуя, чтобы я вернулась. Правда, ее крики становились все тише. Мой след она потеряла.
Перескочив на очередную ветку, я увидела протянутую руку Ризанда и услышала его небрежный вопрос:
— Что за разгром ты там учинила?
Я остановилась, тяжело дыша ртом. Мне казалось, у меня даже легкие кровоточат.
— Знаешь что… — прошипела я.
Он лишь поднес палец к губам, затем обвил мою талию, другой рукой придержал затылок, и мы совершили переброс.
Вынырнули мы где-то над Домом ветра и вдруг камнем рухнули вниз. Я едва не закричала, но Риз расправил крылья, и неуправляемый полет превратился в плавное скольжение, пока мы не влетели в открытое окно комнаты, где Кассиан о чем-то ожесточенно спорил с Амреной.
Оба умолкли, как только мы опустились на красный пол.
У них за спиной, на стене, висело большое зеркало. Мне было достаточно мимолетного взгляда, чтобы понять, почему у обоих округлились глаза.
Мое лицо было расцарапано до крови. Остатки одежды покрывала грязь и топленый жир — другого слова не подберу, — а также кирпичная крошка и прилипшие волосы. А пахла я…
— Тебя как будто поджаривали на вертеле, — слегка поморщившись, сказала Амрена.
Кассиан разжал пальцы, обхватившие рукоятку боевого ножа, что висел у него на поясе.
Я все еще не могла успокоить сбившееся дыхание. Чужие волосы царапали и щекотали мне кожу.
— Ты никак ее убила? — спросил Кассиан.
— Нет, — ответил за меня Риз, наполовину складывая крылья.