И тем не менее… а вдруг этот замок, ощутив крупицу силы Таркина, открылся бы и от моего прикосновения?
Я чувствовала себя лисой, пробравшейся в курятник.
— Мои предки были жадными, если не сказать алчными, — усмехнулся Таркин.
Я шла мимо полок, вделанных в стену — крепкую, из скальной породы. Такую не сломаешь. Оставалось лишь рассчитывать, что кто-то перебросил бы меня внутрь закрытой сокровищницы. Но она наверняка окружена мощной магической защитой, подобной той, что оберегала жилище Риза и Дом ветра.
Сундуки, ломящиеся от жемчуга, ограненных самоцветов и самоцветов без огранки. Сундуки, переполненные золотом настолько, что оно вываливалось на каменный пол. Возле одной стены стояли необычайно красивые доспехи, отделанные золотом и серебром. Возле другой висели наряды, сшитые из тончайших тканей, похожей на паутину и звездный туман. Здесь были мечи и кинжалы — тоже с богатой отделкой эфесов и золотой инкрустацией лезвий. А книг не было. Ни одной.
— Неужели ты знаешь историю каждой вещи? — спросила я.
— Нет, только очень малой их части, — ответил Таркин. — У меня не хватало времени заниматься их историей.
Это меня успокоило. Возможно, он ничего не знает о Книге и не хватится ее.
Я повернулась:
— А скажи, какая вещь здесь самая ценная?
— Собираешься украсть?
Я изобразила непринужденный смешок:
— Неужто простой вопрос заставляет подозревать во мне жалкую, неопытную воровку?
Нет. Этот вопрос выдавал меня как жалкую, двуличную врунью.
— Я бы сказал, что настоящее сокровище появилось в этом подземелье лишь с твоим приходом. И сейчас оно — у меня перед глазами, — сказал Таркин.
Я не стала разыгрывать смущение и краснеть.
— Ты очень добр.
Таркин улыбался. По-доброму, с нежностью. Казалось, положение верховного правителя еще не уничтожило в нем умение сострадать. Хотелось надеяться, что и не уничтожит.
— А что касается собранных здесь сокровищ… Даже не знаю, какое из них считать самым ценным. Здесь немало очень древних вещей. Одно это повышает их ценность.
Я снова подошла к полке, делая вид, что любуюсь рубиновым ожерельем. Оно лежало на бархатной подушечке, и каждый рубин был величиной с яйцо малиновки. Такое ожерелье могла бы надеть только очень сильная и волевая женщина, которую никакие рубины не возьмут в плен.
На соседних полках лежали другие ожерелья. Жемчужные. Сапфировые. Еще на одной — ожерелье из черных бриллиантов.
Каждый темный камень был загадкой и ответом. Все они спали, ожидая пробуждения.
Таркин стоял у меня за спиной, глядя через плечо. Заметив мой интерес, он сказал:
— Возьми это ожерелье.
— Что? — оторопела я, поворачиваясь к нему.
Таркин смущенно почесывал шею.
— В знак благодарности. За Подгорье.
«Воспользуйся случаем. Спроси про Книгу».