Попыталась заставить свои глаза хотя бы немного заблестеть от радости.
— Тебе не нравится мой подарок, — вздохнул Тамлин.
— Почему же, — сумела возразить я. — Чудесный подарок.
Я не подыгрывала Тамлину. Его подарок действительно был чудесным.
— Я подумал: если ты снова начнешь рисовать…
Он не договорил.
Кровь прилила к лицу. Мне стало жарко.
— А как насчет тебя? — тихо спросила я. — Тебе эта возня с бумагами хоть в чем-то помогает?
Я выдержала его взгляд. Пока что Тамлину удавалось сдерживаться.
— Мы сейчас говорим не обо мне, а о тебе, — сказал он.
Я снова обвела глазами содержимое сундучка:
— Мне позволят пойти рисовать туда, куда я пожелаю? Или караульные будут присутствовать и при моих занятиях живописью?
Молчание.
Я и так знала ответы. «Нет» — на первый, и «да» — на второй.
Меня затрясло. Я сделала еще одну, отчаянную попытку достучаться до него:
— Тамлин, послушай. Я не могу… не могу жить в постоянном окружении караульных. Я… задыхаюсь от такой опеки. И тебе самому плохо. Не отталкивай мою помощь. Давай работать вместе.
— Фейра, ты и так отдала достаточно.
— Я знаю. Но…
Я повернулась к нему. Сейчас передо мной стоял не Тамлин, а верховный правитель Двора весны во всем своем могуществе.
— Тамлин, сейчас меня труднее погубить. Я стала сильнее и проворнее.
— Мои близкие были еще сильнее и проворнее, чем ты. Но с ними довольно легко расправились.
— Тогда женись на той, что способна все это терпеть.
Я и сама удивилась своим словам. Тамлин медленно моргал. Потом вдруг спросил ужасающе нежным голосом:
— Значит, ты не хочешь выходить за меня?
Я старалась не смотреть на его кольцо у себя на пальце, на крупный изумруд.
— Хочу. Конечно же хочу. — У меня дрогнул голос. — Но ты, Тамлин…
На меня вновь надвигались стены. Меня давило все: тишина, караульные, взгляды придворных. Увиденное сегодня днем, во время уплаты десятины.
— Я тону, — кое-как сумела выговорить я. — Понимаешь? Я тону. И чем больше ты стараешься меня защитить, чем больше караульных выставляешь для моей охраны… С таким же успехом ты бы мог затолкать меня в воду с головой.
В его глазах и лице ничего не изменилось.
Но потом…
Я вскрикнула и инстинктивно закрылась руками. Сила, которую Тамлину удавалось сдерживать, вырвалась наружу.
Посыпались осколки разбитых окон.
Затрещала ломающаяся мебель.
А сундучок с красками, кистями и бумагой…
Подарок Тамлина взорвался, превратившись в тончайшую стеклянно-древесную пыль.
Глава 10
Все произошло так быстро, что до сих пор не укладывалось в сознании. Только что кабинет был целехонек, и вдруг…
Сплошные россыпи осколков и обломков. От кабинета осталось лишь воспоминание.
К счастью, в углу, где я лежала, закрыв голову руками, меня ничто не ранило и не оцарапало.