Автор
В темных апартаментах запах свечей и дорогих тканей завораживает сознание, создавая невесомую магию. Ночь наступила, но душевные муки не дают уснуть: ты в королевстве иллюзий, где каждое слово и движение имеет собственную реальность.
— Ты меня бросаешь? — интересный вопрос,
— Чтобы кого-то бросить, сначала надо этого кого-то заиметь! Я лапшу с ушей сбрасываю! Вот, как это называется! Завтра, так и быть, смотаюсь ещё раз во дворец, раз уж обещание дала, да и Валерию с папочкой твоим жалко, а потом, будь добр, найди возможность отправить меня в Оберон. И можешь не провожать, подберу какой-нибудь камень потяжелее, как Му-му, и Бог даст, долечу до дома.
— Не злись, богинюшка, — пытается поймать меня за руки, вырываюсь, отталкиваю, обида душит,
— Ты, когда обрадовать меня планировал? Когда на троне усядешься? Спасибо, боевая подруга, можешь при мне остаться фавориткой! Ну, конечно, как ты там сказал: дурная, но прикольная! Ради забавы, вместо шута? А по политическим соображениям в жёны принцессу астурскую взять?
— Вообще, говорить не планировал, — стоит передо мной, как двоечник, спрятавший дневник, — отправил бы в Астурцию отказ с откупными дарами, и дело с концом.
Понимаю, что вроде бы дело говорит, не было времени и момента, чтобы отказаться, но червячок сомнений уже уютно обустроился в уголке моей души и замечательно справляется с её отравлением.
— Я всё поняла, мне надо побыть одной, свыкнуться с новыми обстоятельствами, — холодно, спокойно, — спать буду на своей половине, — сказать-то сказала, но стало только тошней.
Он кивнул, подошёл и сжал в объятьях, крепко, жарко, но только на миг, чтобы успеть поцеловать в макушку, прошептать,
— Я всё исправлю, любимая, только не исчезай, — и уйти.
И вот как я теперь засну?!
* * *К утру готова удавить Джакопо за его правдивость! Сон не приходит. Так, проваливаюсь ненадолго в тревожную дрёму, и всё. И подушка жёсткая, и кровать холодная, одинокая! А ещё, всё время мерещатся шаги за дверью, подойдут, постоят, тяжёлый вздох, отойдут… или не мерещатся?
Чтобы чем-то заняться, перебираю Жюстинин короб, ничего подходящего от отравлений, ничего конкретного.
Завтракаем молча, каждый носом в своей тарелке. Непривычно. Такого отчуждения не было у нас с Костиком даже в самом начале. А ведь мне его не хватает.
