Автор
В темных апартаментах запах свечей и дорогих тканей завораживает сознание, создавая невесомую магию. Ночь наступила, но душевные муки не дают уснуть: ты в королевстве иллюзий, где каждое слово и движение имеет собственную реальность.
— Пеппе, ты в своём уме? — мне и так тяжело, а своим вопросом он меня, чуть ли не сразил наповал, — я тут выбиваюсь из последних сил, чтобы его спасти, а ты подозреваешь, что забираю убить? — старик смущён, но, тем не менее, поясняет,
— Но, как же? После соития с богиней… — дальше я знаю, может не договаривать. Но не в моих интересах сейчас раскрывать все карты, а то чего доброго, побоится отпускать со мной драгоценного эреде, поэтому спокойно, вернее, как можно спокойней отвечаю,
— Я слишком сильно люблю Вашего герцога, — и ведь ни капли не кривлю душой, — больше собственной жизни люблю, так что он в безопасности.
— А, как узнать о его дальнейшей судьбе, Наивеликодушнейшая?
— Я скоро вернусь, — мне вообще, хочется закрыть за собой этот чёртов портал! Заварить его автогеном с той стороны и никогда не вспоминать! Но понимаю, что не вправе вершить чужие судьбы, да и перед Джакопо стыдно. Он жизнь положил, а получается впустую? Костя поправится и снова полезет в этот змеиный клубок, как бы не отговаривала, — мы вернёмся.
— Слава тебе, Наимудрейшая! — радуется Пеппе, я наконец-то делаю два последних шага со своей непосильно ношей, и голодная чёрная дыра со зловещей готовностью заглатывает наши тела…
Мне казалось, что в невесомости, или как ещё назвать состояние, в котором нас несёт, нагрузка от Костиного веса ослабнет, но я ошиблась. Стало тяжелее. Только если до портала его тянуло вниз, то теперь начало отрывать от меня невероятной центробежной силой.
"Я, как можно плотнее, прижимаюсь к его горячему телу, обхватив руками за шею, а ногами за бёдра. Можно сказать, что повисаю на нём, как коала на эвкалипте. Очень двусмысленная поза, но не в наших обстоятельствах. Осталось ещё вцепиться зубами, но это уж, на самый крайний случай, потому что он голый по пояс, а ран хватает и без моего участия.
Натянуть что-то Косте на торс мы с Пеппе не решились, тем более, что он как тряпичная кукла без костей, очень тяжёлая кукла.
Шея, всё-таки, у меня на удивление крепкая, и я очень рада, что хомут по имени Роберто Гаурелли герцог Оберонский оказался мне по силам. Как сказал бы любимый: «своя ноша не тянет».
Наш увлекательный полёт всё-таки завершился удачно. Я даже умудрилась извернуться так, что в жёсткую дверь холодильника упёрлась не Костина спина, а моя. Ещё одно усилие, и мы выпадаем домой.
