Автор
В темных апартаментах запах свечей и дорогих тканей завораживает сознание, создавая невесомую магию. Ночь наступила, но душевные муки не дают уснуть: ты в королевстве иллюзий, где каждое слово и движение имеет собственную реальность.
Возвращается оттуда с красивой фигурной бутылью, я бы подумала, что в ней какое-нибудь дорогое коллекционное вино, но ведьма отрезвляет,
— Это старящий отвар, — вынимает пробку, — смотри, видишь она полая?
— Вижу, — мне плохо! Сейчас превратит в старуху. Я, конечно, опасалась, что в жабу или крысу, но старухой в двадцать пять тоже как-то становиться не с руки. Жюстин, не замечая мандража с моей стороны, продолжает,
— Одна пробка — одна доза, наполняешь её до краёв и выпиваешь — твоя суточная норма.
— Вы нас решили уморить раньше времени, чтобы мы умерли сами от старости? — Жюстин хотела ещё что-то добавить, но тут же осекается,
— Во дурёха! — потом спохватывается, — прости, богиня! Это ж временный состариватель, утром выпиваешь, к вечеру он полностью вымывается, снова становишься прежней. Если надо, снова пробку принимаешь и опять состаришься.
— Я очень постарею? — не представляю, как Костику покажусь в таком виде.
— С одной дозы вдвое. Сколько тебе сейчас? Двадцать? — спасибо за комплимент,
— Двадцать пять…
— Значит, будет пятьдесят, не совсем рухлядь, — утешила. Нацедила пробку и подаёт, — пей, не бойся, всё рассчитано."
"— Как в аптеке, — добавляю, беру и, остановив дыхание, залпом выпиваю. По вкусу непонятное варево, даже не буду спрашивать, чего туда накидано, а то если скажет, что мышиные хвостики и дерьмо сверчка, похвастаюсь завтраком прямо на кухне.
Прислушиваюсь к телу, оно пока молчит, но минуты через три начинается странный прилив, ощущение жара и иголок по коже, становится трудно дышать, пробивает испарина, и я уже готова распрощаться с молодой жизнью, но так и не скончавшись, возвращаюсь в нормальное состояние.
Ну, как нормальное, тело прёт, как на дрожжах, свободная футболка уже в обтяжку, джинсы трещат по швам, а пуговка на поясе отстреливает куда-то в угол кухни.
— Милости прошу в зрелость, Таня! Можешь поглядеть на себя, зеркало в гостиной, — Жюстин по-видимому результатом удовлетворена.
— Мне бы ещё штаны побольше, — голос вроде слегка погрубел.
— Не штаны, а платье, согласно возрасту и традициям, — поправляет, — пошли…
М-да, не готова я оказывается встретится с собой полувековой.
