Автор
В темных апартаментах запах свечей и дорогих тканей завораживает сознание, создавая невесомую магию. Ночь наступила, но душевные муки не дают уснуть: ты в королевстве иллюзий, где каждое слово и движение имеет собственную реальность.
— Это человек Джакопо, ему и не таких гостей видеть приходилось, — успокаивает Костя, а потом всё же сомневается, — хотя богиню вряд ли. Но всё когда-то бывает впервые, пусть гордится, — обнимает, вселяя уверенность, — всё будет хорошо, любимая. Пошли!
Дом, как и все, что я успела увидеть в Абекуре, утопает в зелени сада, правда, в ночи никакой зелени не видать, черным-черно. Я уцепилась за Костину руку и бреду по садовой дорожке шаг в шаг чуть позади него, боясь оступиться или, того хуже, наступить на какую-нибудь живность.
В доме не горит ни одно окно, он будто мёртвый зловещий призрак, затаившийся в глубине тёмных зарослей, белеет своим скелетом.
Однако, когда подходим к крыльцу, и деревья уже не заслоняют стен, понимаю, что все ужасы — ни что иное, как результат моего через чур впечатлительного воображения.
"Костик, взявшись за что-то на дверях, наверное, кольцо какое-нибудь чугунное, делает несколько ударов, в ночной тишине они звучат набатом настолько резко и громко, что невольно оглядываюсь по сторонам. Хотя, постройки здесь на достаточном отдалении, с большой прилегающей территорией, не то, что у нас в посёлке. Сразу вспомнилось, как сосед Денис оттяпал у меня два метра земли.
Ждём довольно долго, любимый уже присматривается, как бы плечиком приложить дверцу, но сейчас это вряд ли получится. В сервисе преграда была гораздо хлипче. А ещё,
— Ты уверен, что мы не ошиблись адресом?
— Уверен! Мне Джакопо дал чёткие ориентиры и предупредил, что агент давно на заслуженном отдыхе, никого не ждёт, спокойно доживает свои дни.
— Вот так сюрпризец ему привалил! — сочувствую дедуле.
— Поверь, любимая, он будет в восторге!
Наконец, защёлкали замки и задвижки, чувствуется, что хозяин не шибко гостеприимен, но вот заскрипела дверь, и в узкую щель просочился свет фонаря,
— Кто здесь? — скрипучий старческий голос был тут же поддержан глухим рычанием, судя по тембру немаленького зверя.
— Свои, — откликается Костик, — привет тебе от принсипале Джакопо, любезнейший.
