Автор
В королевстве крыльев и руин, где смерть скрепит мир между живыми и фэйри, воздух густо затуманен мраком. Темные облака нависают над городом-призраком, не принося ни тепла, ни прохлады. Здесь каждый день дышится смертью — убитые люди и фэйри, среди них разбросаны останки лошадей и обломанные крылья. Ужасающее молчание накрывает все вокруг, пропитанное зловонием и пухом мертвых мух, склонных к жадному пирству....
Судя по жутким рваным ранам, отделили ее не ударом меча, а когтями.
Они так просто не сдадутся. Королевства и земли, привыкшие использовать смертных рабов, будут продолжать войну, пока их не загонят в угол. И даже тогда… Мы это узнали очень рано, дорого заплатив за уроки. Наши противники не питали уважения к древним правилам и ритуалам войны. Что же касается фэйских земель, чьи обитатели сражались бок о бок со смертными воинами… Нас должны были раздавить как букашек.
Я отогнал назойливую муху, мельтешившую перед лицом.
Раньше я всегда считал смерть чем-то вроде благополучного возвращения домой, чем-то вроде красивой грустной колыбельной, зовущей в неведомое, которое ожидало меня по другую сторону завесы.
Под ногой, обутой в латный башмак, хрустнуло древко вражеского знамени. Рядом валялся убитый знаменосец. На зеленом полотнище, перепачканном красной глиной, был вышит клыкастый вепрь.
Прежние мысли о смерти казались мне наивными. Вдруг жужжание мух над трупами и есть колыбельная смерти, а сами мухи и черви — ее слуги?
Поле битвы простиралось во все стороны, уходя к горизонту.
Три дня мы сдерживали их натиск. Три дня мы здесь сражались и погибали.
Им не удалось прорвать нашу оборону. Снова и снова я собирал фэйри и людей, полных решимости отразить нападения этих прихвостней. И даже на второй день, когда противник молотил по нашему уязвимому правому флангу, я сумел найти подкрепление.
Я тратил свою магическую силу, пока от нее не остался лишь дымок в жилах. Но в моем арсенале была еще иллирианская боевая выучка, и я продолжал сражаться с мечом в руках. Я сам превратился в живое орудие, способное лишь неутомимо отражать вражеские атаки.
Среди трупов высокородных фэйцев виднелось располосованное иллирианское крыло. Этот иллирианский воин погиб, но забрал с собой шестерых противников.
Изможденное тело отказывалось мне повиноваться. Я с трудом оттаскивал трупы.
Подкрепление пришло к нам на рассвете третьего, заключительного дня. Его прислал отец, ответив на мои мольбы о помощи. Я был слишком охвачен азартом битвы и лишь отметил, что нам на подмогу явился иллирианский отряд. В подробности я не вдавался, тем более что сифоны[1] были там почти у всех."
"Но когда иллирианские богатыри, по сути, спасли нас и повернули ход сражения в нашу пользу, я не увидел среди живых никого из моих названых братьев.
