Им требовалось отвлечься от давних мыслей о тех, кого они любили, но с кем не могли быть рядом.
— У Мор веками были любовники, у Азриеля — любовницы, и никого из них это не задевало, — ответил мне Риз. — А здесь это произошло буквально на глазах.
— Ты так говоришь, будто тебе все равно.
Риз обернулся. Я стояла возле просторной кровати. Как и вся мебель, она была цвета слоновой кости, с изголовьем в виде изогнутой цепочки водяных лилий. Деревянные лепестки располагались внахлест, поражая искусностью резьбы.
— Это их жизнь. Их отношения, — ответил он. — У обоих было предостаточно времени и возможностей признаться в своих чувствах, чего они до сих пор не сделали. Особенно Мор. Наверняка у нее на то есть свои причины. Мое вмешательство ничего не изменит и не исправит. Скорее наоборот.
— Но Азриель любит ее. Как он может спокойно сидеть и смотреть?
— Он думает, что без него ей лучше.
Глаза Риза вспыхнули. Я даже знала, о чем он сейчас вспоминал. О том, как сравнительно недавно сам отошел в сторону, чтобы не мешать нам с Тамлином.
— Аз думает, что он недостоин Мор.
— Иллирианским мужчинам это свойственно.
Риз усмехнулся и стал дальше разглядывать звезды. Я подошла к нему, обняла за талию. Он раскрыл крыло, и очень скоро меня окутало его сумрачным теплом.
— Наступит день, когда Азриелю придется решать: сражаться за нее или отпустить. Решать для себя, а не из-за того, что кто-то ее оскорбил или уложил в постель.
— А что будет с Кассианом? Его дурацкое посредничество только все портит.
Риз хитро улыбнулся:
— И Кассиану тоже придется кое-что для себя решить. Причем в скором будущем.
— Так они с Нестой…
— Не знаю. Пока парные узы не заявили о себе, ощутить их почти невозможно.
Риз путешествовал по звездному небу. Я ждала.
— Тамлин до сих пор тебя любит, — помолчав, сказал он.
— Знаю.
— Гадко он себя повел.
— Многое там было гадко."
"Я содрогнулась, вспомнив, с каким злорадством Берон и Тамлин вспоминали события времен правления Амаранты, вынудив Риза делать унизительные признания…
— Как ты после всего этого?
Я до сих пор ощущала липкий пот его ладони, когда он рассказывал о злодеяниях Амаранты.
— Трудно было… чего уж там говорить. Я думал, меня вывернет прямо на пол.
— Мне жаль, что тебе пришлось рассказывать о подобных вещах… жаль… жаль, что вообще так получилось.
Я глубоко вдохнула его запах. Главное, мы преодолели этот пласт его прошлого.
— Возможно, это ничего не значит, но… я горжусь тобой, Риз. Тебе хватило смелости рассказать им.
— Это значит очень и очень много, — тихо возразил он. — Твои чувства ко мне. Особенно сегодня.
Риз поцеловал меня в висок, и по связующей нити понеслась теплая волна.
— Это значит… — Его крыло еще плотнее накрыло меня.