Автор
В королевстве крыльев и руин, где смерть скрепит мир между живыми и фэйри, воздух густо затуманен мраком. Темные облака нависают над городом-призраком, не принося ни тепла, ни прохлады. Здесь каждый день дышится смертью — убитые люди и фэйри, среди них разбросаны останки лошадей и обломанные крылья. Ужасающее молчание накрывает все вокруг, пропитанное зловонием и пухом мертвых мух, склонных к жадному пирству....
А Фейра, Разрушительница проклятия, спасшая Притианию от тьмы и тирании…
Фейра оказалось благословенной. Святой. Не склонившейся перед злом.
Мое сияние разрасталось, пока не окутало собою и Ласэна.
Рыцарь перед своей королевой.
Я посмотрела в сторону Ианты и снова улыбнулась ей, чуть отодвинув маску ягненка и показав скрывающуюся за ней волчицу.
В остальном торжества ничем не отличались от прошлогодних.
Солнце поднималось все выше. Мое свечение меркло. Постепенно улеглись восторги взволнованных зрителей.
Я не отходила от Ласэна. Кажется, он был доволен. Во всяком случае, здравомыслие не покидало его, что выгодно отличало Ласэна от большинства празднующих. Одних захлестывала радость, другие никак не могли выйти из благоговейного ступора. Были и такие, кого случившееся насторожило, породив вопросы.
Ианта шесть часов подряд объясняла утреннее чудо. Оказывается, Котел благословил ее лучшую подругу и солнце нарочно изменило путь, дабы показать, как оно радуется моему возвращению.
Своими речами Ианта утомила даже послушниц, которые так и не прониклись пафосом верховной жрицы.
А вот Тамлина случившееся не на шутку встревожило. Глядя на него, можно было подумать, будто со мною произошло что-то страшное. Во дворце правителя Сонного королевства Тамлин уже видел такое сияние. Может, его встревожили воспоминания? Доискиваться причин мне не хотелось.
Долг верховного правителя обязывал Тамлина уделять внимание не только мне.
Впрочем, не совсем. Завидев меня, восторженные фэйри тянули ко мне руки. В их глазах я и сейчас видела слезы благодарности за освобождение от гнета Амаранты.
Раньше это не вызвало бы у меня ничего, кроме раздражения и желания забиться в укромный угол. Но я научилась благосклонно принимать выражение чужой признательности и улыбаться в ответ.
Чувства простых фэйри были вполне искренними.
Все эти благоглупости я повторяла и за ранним завтраком, и во время полуденной трапезы, пока не вернулась в дом, чтобы немного прийти в себя и передохнуть.
