Автор
В королевстве крыльев и руин, где смерть скрепит мир между живыми и фэйри, воздух густо затуманен мраком. Темные облака нависают над городом-призраком, не принося ни тепла, ни прохлады. Здесь каждый день дышится смертью — убитые люди и фэйри, среди них разбросаны останки лошадей и обломанные крылья. Ужасающее молчание накрывает все вокруг, пропитанное зловонием и пухом мертвых мух, склонных к жадному пирству....
Но это разрушило бы мои ухищрения.
— Ты же умнее, чем пытаешься казаться, — усмехнулся он.
Я смотрела на широкую загорелую руку, державшую мой локоть. Потом перевела взгляд на его глаза: красно-коричневый и золотистый.
— Где он ее держит? — шепотом спросил Ласэн.
Я поняла, о ком речь, и покачала головой:
— Ума не приложу. У Ризанда найдется сотня мест, куда поселить моих сестер. Но вряд ли он станет прятать Элайну в каком-то из них, поскольку все они мне известны и он об этом знает.
— И все равно, расскажи мне о них. Хотя бы перечисли.
— Едва ступив в его владения, ты погибнешь.
— Я был в его владениях, когда искал тебя, и, как видишь, жив.
— Ты не видел, что я находилась под его чарами. Ты позволил ему меня забрать.
Вранье! Сплошное вранье.
Однако мои слова не задели Ласэна и не всколыхнули в нем чувства вины.
— Я должен ее найти, — сказал он, медленно отпуская мой локоть.
— Ты ведь даже не знаешь Элайну. Внезапно возникшее ощущение парных уз — не более чем зов тела, заслонивший здравый смысл.
— Значит, он заслонил здравый смысл и у вас с Ризом?
Вроде бы невинный, но опасный вопрос. Нужно, чтобы Ласэн увидел страх в моих глазах. Для этого мне пришлось вспомнить про Ткачиху, Костореза и Мидденгардского червя. Мой запах сразу наполнился ужасом.
— Не хочу об этом говорить, — намеренно хриплым, дрожащим голосом ответила я.
С первого этажа донесся бой часов. Я мысленно поблагодарила Матерь и торопливо пошла дальше, бросив Ласэну:
— Мы опаздываем.
Он лишь кивнул, но я спиной чувствовала его взгляд. Я спешила вниз, на встречу с Иантой.
Наконец-то я решу, как лучше изрезать ее на мелкие кусочки.
Верховная жрица ничуть не изменилась. Я помнила сцены из воспоминаний Ризанда и из собственных мечтаний. В них я красочно и подробно представляла: у меня из-под ногтей появляются длинные острые когти и я выцарапываю Ианте глаза, затем вырываю язык и наконец впиваюсь в горло.
Мой гнев поселился во мне, будто живое существо. Его дыхание перекликалось с биением моего сердца, помогая мне засыпать и просыпаться. Сейчас этот ритм был притушен. Я села напротив Ианты. Нас разделял большой обеденный стол. Тамлин сел справа от меня, Ласэн — слева.
На голове Ианты был все тот же капюшон и серебряный обруч с прозрачным синим камнем."
"Камень чем-то напоминал сифон. Мне сразу вспомнились сифоны Азриеля и Кассиана.
