– Она осталась с ним, потому что любила?
– Я в самом деле не знаю, она о нем не рассказывает. Но заметь, что она назвала старшего сына похожим именем.
Интересно, как к этому отнесся их отец?
– Когда мама высказала недовольство Малеку, она сделала это с глазу на глаз, но все равно то, что он сделал, получило огласку. И другие последовали его примеру. В каком-то смысле все произошло очень быстро.
– И вот к чему мы пришли, – пробормотала я.
– Вот к чему мы пришли, – подтвердил он."
"Я глубоко вздохнула и сказала то, что нужно было сказать:
– Я знаю, что тебе нужно кормиться. Знаю, что ты близок к грани и не кормился ни от кого другого.
– Кто-то тебе об этом сказал, – ровно ответил он. – И сомневаюсь, что Аластир.
– Кто-то должен был сказать. Если ты не питаешься, то что происходит, кроме того, что глаза становятся черными? Если ты переходишь грань? Ты только и объяснил, что это очень, очень плохо.
Кастил отвел взгляд и прикусил губу.
– Это как… быть мертвым внутри. Хуже, чем быть Вознесшимся. Нами овладевает жажда крови, но это неистовое безумие, как у Жаждущего. Хотя мы не гнием и не разлагаемся. – Он покачал головой. – Как только мы переходим грань, мы становимся сильнее с каждым кормлением, но это как душевное расстройство, потому что мы превращаемся в бешеных животных. Очень немногие возвращаются оттуда.
Я вспомнила, как он рассказывал, что с ним делали Вознесшиеся – лишали крови, пока его не охватывал неутолимый голод.
– Вознесшиеся часто не давали тебе кровь?
– В некоторые годы меня хорошо кормили. – Его губы изогнулись в подобии улыбки. – Потом давали ровно столько, чтобы я не умер, а иногда даже недостаточно.
Годы.
Мое сердце сжалось от жалости – к нему, к его брату и ко всем, кто прошел через это. Но в основном к Кастилу, потому что он точно знает, с чем столкнулся его брат.
– Но ты вернулся.
– Поппи, были времена, когда я думал, что не вернусь. – Он смотрел на огонь и говорил еле слышно. – Когда не замечал течения времени. Когда забыл, кто я и что для меня имеет значение. Словно некоторые части моего разума помрачились. – Он провел рукой по волосам и уронил ее на колено. – Я вернулся. Не таким, как раньше. Я так и не стал прежним. Но я нашел части себя прежнего.
Я сглотнула сквозь ком в горле.
– Я…
– Не говори, что ты сожалеешь. – Кастил оборвал меня резким взглядом, который раньше уязвил бы меня, но сейчас я понимаю – понимаю его. Сочувствие не всегда желанно. – Тебе не за что извиняться.
– Ты прав. Я рада, что ты нашел себя.
У него вырвался резкий смешок.
– Правда, Поппи? В самом деле рада?
– Да. Думаю, да. – Я подняла плечо. – Может, ты вернулся сволочью, но это лучше, чем заблудиться в собственном разуме. Я бы никому такого не пожелала.
Теперь его смех стал мягче, и я натянуто улыбнулась.