– Как твой отец занял этот пост?
– Войну пережили не так уж много вольвенов, поэтому особого выбора просто не было, – объяснил Киеран, и… и если подумать, это печально. – Ты уверена, что хотела спросить меня именно об этом?
Да.
И нет.
Во мне горит очередной вопрос, но я не собираюсь его задавать.
Киеран помедлил и кивнул.
– Тогда спокойной ночи, Пенеллаф.
– Спокойной ночи, – пробормотала я, не двигаясь с места, пока дверь не закрылась.
Потом я осталась одна. Наедине со своими чувствами и мыслями.
Обручен с другой.
На меня накатила усталость. Я медленно вошла в спальню и решила рассмотреть одежду, принесенную Вонеттой. К счастью, там не оказалось ни одной белой вещи. Я взяла длинную темно-синюю тунику без рукавов и с разрезами по бокам. По подолу и вырезу тянулась золотая вышивка. Другая туника оказалась золотистой, почти как глаза первичных атлантианцев. Я погладила мягкую хлопковую ткань. Еще была изумрудно-зеленая рубашка с рюшами на рукавах и замысловатым вырезом.
Я отложила рубашки и нашла две пары черных легинсов, почти таких же плотных, как штаны, и на вид обе пары мне по размеру. На стопке нижнего белья лежал сложенный плащ с капюшоном. Вонетта упоминала плащ из хлопка, и, увидев его, я поняла, что она была права: эта вещь подходит к местной погоде гораздо больше, чем тяжелые зимние плащи.
Но то, что оказалось под ним, меня смутило.
Рубашка оказалась голубой, почти такой же светлой, как глаза вольвена. Я подняла шелковистую скользящую ткань и вытаращила глаза при виде тонких бретелек и невообразимо короткой длины.
Совершенно нескромная вещь.
Но ночная рубашка, которую мне дали в Новом Пристанище, была слишком теплой для ночей без заморозков, и этой… этой ночной рубашке не нужен пояс, чтобы ее удерживать."
"Уронив ее на кровать, я развернулась и невесть сколько стояла вот так, а потом бросилась обратно в гостиную. Подошла к двери и прижала к ней руки. Нерешительно взяла ручку и повернула.
Дверь открылась.
Я быстро закрыла ее и медленно попятилась, ожидая, что Киеран вернется, вспомнив, что оставил дверь незапертой. Он не вернулся, вообще никто не пришел, и у меня задрожали руки. Когда же до меня дошло, что никто не запирал за мной дверь ни сегодня, ни в ночь нашего приезда, руки затряслись.
Я больше не в клетке. Добровольная пленница. Я просто не заметила, что никакие двери не запирались снаружи.
Боги.
Когда я это осознала, со мной что-то произошло. Необузданные эмоции вырвались наружу и захлестнули меня. Опустившись на пол, я закрыла лицо руками, и из глаз потекли слезы. Двери не заперты. Никакой охраны, никто меня не контролирует. Я могу, если захочу, просто выйти и… отправиться куда душе угодно. Не нужно таиться и взламывать замок отмычкой.