– Кассиан потер плечо, словно оно болело. – Телесно ты замечаешь перемены, но для перемен в уме и сердце требуется больше времени. У Фейры на это ушли месяцы.
– Я не желаю слышать о Фейре и ее особом пути. Мне нет дела до пути Ризанда, Морриганы или кого-то еще.
– Почему?
Этот разговор вновь пробудил ее гнев. Неста не отвечала, загоняя прорывавшуюся силу обратно, пока та не превратилась в слабое бормотание.
– Почему? – уже настойчивее спросил Кассиан.
– Потому что не хочу, – резко ответила Неста. – Что встал, как летучая мышь? Убери крылья и дай мне пройти.
Кассиан убрал крылья, но сам подошел ближе и навис над нею:
– Тогда, Нес, я расскажу тебе о своем особом пути.
Его тон был совсем ледяным. Неста и не подозревала, что он может говорить так.
– Не надо.
– Я убил всех, кто причинил зло моей матери.
Неста удивленно моргнула. Это признание прогнало всю тяжесть из ее души.
На лице Кассиана не было ничего, кроме давнего гнева.
– Когда я вырос и набрался сил, я вернулся в деревню, где родился и где меня вырвали из материнских рук. Я узнал, что мать умерла. Этого было не изменить никакими сражениями. Жители не хотели показать ее могилу. Одна женщина намекнула, что тело матери сбросили со скалы.
Несту обдало ужасом и чем-то еще, похожим на душевную боль.
Глаза Кассиана горели холодным светом.
– И тогда я начал расправляться с ними. Непричастных – детей, некоторых женщин и стариков – я пощадил. Но всех остальных, кто сыграл роль в ее страданиях… я заставил их страдать. Риз и Азриель мне помогали. Мы нашли кусок дерьма, который меня зачал. Я позволил братьям истерзать его вдоль и поперек и только потом прикончил.
Эти слова повисли в воздухе между ними.
– Мне понадобилось десять лет, чтобы разобраться в содеянном. Понять, что́ я принес жителям той деревни и что потерял. Десять лет. – Кассиана трясло, но не от страха. – Если и ты хочешь десять лет разбираться в том, что заживо сжирает тебя изнутри, давай. Понадобится двадцать лет – тоже ничего страшного.
Тишину на площадке нарушало лишь неровное дыхание обоих.
– Ты сожалеешь о том, что сделал?
– Нет.
Какая неотступная честность. С такой же честностью Кассиан сейчас оценивал ее, замечая все ее внутренние бури, все острые углы.
Неста опустила голову, будто это могло помешать ему видеть все, что с нею происходило.
Теплые сильные пальцы обхватили ее подбородок, царапая мозолями кожу.
Она не противилась. Кассиан приподнял ее лицо, и только сейчас Неста увидела, что он стоит совсем близко. Их разделяла какая-нибудь пара дюймов. Она вдруг обнаружила, что каждое из этих жестоких слов притягивает ее к нему.
Кассиан все так же удерживал ее подбородок.
– Вывали на меня то, что рвется наружу. – Он не бросал ей вызов, только просил. – Смелее.