Успокоившись, она вошла в холодный сумрак, кое-где прорезаемый солнечными лучами.
– Стены остались. А крыша… сам видишь.
Дыры в крыше открывали доступ разной мелкой живности и стихиям. Судя по гнездам и окаменевшим кучкам испражнений, живность неплохо здесь обустроилась.
У Несты пересохло во рту. Какое жуткое, отвратительное, мрачное место.
Ей было не унять дрожь.
– Покажи мне дом, – попросил Кассиан, кладя ей руку на плечо.
Неста не могла успокоиться. Не могла подобрать слов.
– Вы здесь ели? – Кассиан указал на кособокий стол, одна из ножек которого валялась на полу.
Она кивнула. Да, они здесь ели. Иногда молча, а иногда под болтовню, которую затевали они с Элайной. Бывало, что и под ее ругань с Фейрой. Перед вторжением Тамлина перепалки с младшей сестрой случались чуть ли не каждый день.
Взгляд Несты переместился на стены, расписанные прихотливыми узорами. Кассиан смотрел туда же.
– Это Фейра рисовала?
– Она бралась за кисть при всякой возможности, – с трудом сглатывая, сказала Неста. – Каждый сэкономленный медяк тратила на краски.
– А ты видела, как она разрисовала нашу горную хижину?
– Нет.
Неста никогда там не бывала.
– Фейра расписала все стены. Только краски там сочнее и ярче. А узоры чем-то похожи. Она рассказывала, что у вас был комод…
– Ты про этот? – Неста толкнула дверь в спальню.
Кассиан вошел следом, морщась от сумрака и густого запаха плесени. Комнатенка была совсем тесная. Почти все ее пространство занимала кровать. Кассиан взглянул на грязные, заплесневелые простыни. И сестры годами спали в этой клетушке?
Его рука коснулась разрисованного комода:
– Свой ящик она украсила звездами, еще не зная, что Риз – ее истинная пара. Она тогда и не подозревала о его существовании.
Кассиан провел пальцами по гирлянде цветов на среднем ящике:
– Этот принадлежал Элайне.
На нижнем краснели языки пламени.
– А это твой.
Неста что-то пробурчала в знак подтверждения. Ей больно сдавило грудь. В углу стояли стоптанные, полусгнившие башмаки. Ее обувь. У левого разошелся шов, и когда она его надевала, оттуда торчали пальцы. В таких башмаках она ходила по деревне. Неста и сейчас помнила грязь и камешки, попадавшие в щель.
У нее заколотилось сердце. Она поспешила выйти обратно, в помещение, служившее им гостиной и кухней.
Взгляд инстинктивно упал на темный, закопченный камин. На полку над ним.
Там лежали отцовские фигурки, вырезанные из дерева. Их покрывал густой слой пыли и бахрома паутины. Несколько фигурок были опрокинуты. Скорее всего, птицы или зверюшки похозяйничали.
В ушах появился знакомый гул. Шаги по пыльным половицам зазвучали громче обычного. Неста подошла к полке.
Посередине восседал медведь размером с ее кулак. Дрожащими пальцами Неста подняла фигурку и сдула пыль.