Следом о себе напомнил голодный желудок.
Перекусив, я пошла с Асиллой в комнату на первом этаже. Большой стол посередине был завален холстами всех размеров. Рядом лежали кисти, поблескивая деревянными лакированными ручками. И краски. Я никогда не видела такого изобилия баночек с красками. Я-то думала, что Тамлин закажет лишь основные четыре цвета… У меня в который раз за этот день сдавило горло.
Асилла ушла. Комната целиком принадлежала мне. Она затаилась и ждала, когда я начну живописать.
Долго ждать ей не пришлось.
* * *Шла неделя за неделей. Я самозабвенно работала красками, правда большинство моих «художеств» были жуткими и годились разве что на растопку очага.
Плоды своего творчества я не показывала никому, стойко сопротивляясь подначиваниям Тамлина и ухмылкам Ласэна. Моя одежда заляпалась красками. Голова кипела от образов, они дразнили меня, просясь на холст. А на холсте появлялось лишь жалкое подобие… Зачастую мои живописные упражнения продолжались, пока хватало естественного света. Устав работать в комнате, я уходила в сад. Я перестала различать дни. Иногда я позволяла себе отдохнуть, и тогда мы с Тамлином куда-нибудь уезжали. Обратно я всегда возвращалась со свежими замыслами и наутро, едва рассветет, выскакивала из постели, чтобы поскорее сделать зарисовку или живописный набросок увиденного накануне. Я неплохо запоминала образы, но запомнить сочетания красок оказывалось сложнее.
Бывали дни, когда на границе владений Двора весны появлялась очередная угроза, и Тамлин мчался туда. Я водила кистью по холсту, но продолжала думать о нем и ждать его и успокаивалась, лишь когда он возвращался, перепачканный чужой кровью. Иногда он появлялся в зверином обличье. Тамлин никогда не рассказывал мне, где и с кем сражался, а сама я спрашивать не решалась. Мне хватало его благополучного возвращения.
Днем сады вокруг поместья были вполне безопасным местом. Я могла не опасаться, что наткнусь на богге или нагов. Западная же часть леса отныне стала для меня запретной землей. Вот только мои сны по-прежнему изобиловали кошмарами, кровью и убитыми — в том числе и мною. Мне являлась бледная женщина без лица и разрывала мое тело на куски. Да и днем, в саду, я нередко ловила спиною чей-то пристальный взгляд, но никогда не успевала обернуться и увидеть, кто это. И тем не менее прежний страх, сковывавший меня по рукам и ногам, постепенно рассеивался. «Держись поближе к верховному правителю — и в твоей жизни все устроится», — вспоминала я слова суриеля и старалась им следовать."
"На землях Двора весны горбатились зеленые холмы, стояли густые леса, блестели зеркала бездонных озер. Магия здесь не пряталась в укромных уголках, — наоборот, эти земли взращивались магией.