Его лучики пробивались сквозь густые кроны деревьев, а я разглядывала узор из листьев и солнечного света и думала, что неплохо бы перенести его на холст. Ласэн умчался выполнять «скучные обязанности посланника», и мы с Тамлином остались вдвоем. Верховный правитель решил показать мне еще один красивый уголок его зачарованного леса.
Правда, ничего зачарованного я здесь не увидела: ни прудов, искрящихся звездным светом, ни радужных водопадов. Тамлин привел меня в рощицу, где росли плакучие ивы, а в густой траве журчал прозрачный ручей, и теперь мы нежились на нежарком солнце. Говорить не хотелось, а Тамлин вообще задремал. Его маска и волосы красиво блестели среди изумрудных оттенков травы. Я смотрела на его заостренные уши — постоянное напоминание о том, насколько мы разные. А насколько? Чем еще мы отличаемся? Мне отчаянно хотелось хоть на мгновение снять маску и увидеть его лицо. Похоже, за долгие годы Тамлин привык к маске. Случись такое со мной, я бы сошла с ума. Это же ужас — лицо под панцирем, отвыкшее от ветра и дождя.
Тамлин приоткрыл один глаз и лениво улыбнулся:
— Пение ив меня всегда усыпляет.
Я приподнялась на локте, прислушалась.
— И этот шелест ты называешь пением?
— Она поет во весь голос, — утверждал Тамлин, указывая на ближайшую к нам иву.
По мне, так дерево едва слышно вздыхало на ветру. Желая съязвить, я спросила:
— И о чем тебе поет ива? Может, это куплеты на стишки, которыми вы развлекались в военном лагере?
Тамлин усмехнулся и тоже приподнялся на локте.
— Ты — человек, — вздохнул он. — Твои чувства все еще запечатаны.
— Всего лишь один из многих моих недостатков, — скорчила гримасу я.
Слово «недостатки» уже не задевало меня, как прежде.
Тамлин вытащил травинку из моих волос. Его пальцы коснулись моей щеки, вызвав жар во всем теле.
— Я бы мог раскрыть тебе зрение.
Его пальцы играли с моей косой, наматывали ее хвостик на палец.
— Ты бы увидела, услышала, учуяла окружающий мир.
У меня сбилось дыхание.
— Ты бы попробовала его на вкус, — добавил Тамлин и сел.
Его глаза скользнули по бледнеющей полоске на моей шее.
— Каким образом? — спросила я, задыхаясь от жарких волн.
Теперь Тамлин сидел передо мной на корточках.
— Каждый подарок имеет свою цену.
Я нахмурилась, а Тамлин заулыбался.
— Всего лишь поцелуй.
— Ни в коем случае!
Но моя кровь уже бешено неслась по жилам, кулаки же упирались в шелковистую траву — я еле сдерживалась, чтобы не обнять Тамлина.
— Думаешь, я особо страдаю от своего привычного человеческого восприятия?
— Возможно, и не страдаешь. Но у фэйской знати не принято отдавать, не получив чего-либо взамен.
— Договорились, — выпалила я, удивляясь себе.
Тамлин немного смешался. Видимо, думал, что меня придется уламывать дольше.