Автор
Лес вокруг превратился в лабиринт из снега и льда, где каждая шагу было трудно предсказать. Ветер окунал меня в холодные, кружествующие снежные туманы, искажая видимость. Голод добавил смелости, но зима — это время опасностей, и каждый след, сделанный мной, теперь мог оказаться последним....
Глупо было вообще ей отвечать, однако я не сдержалась:
— Колоть дрова для нашей семьи тебе в тягость, но при этом ты собираешься замуж за сына дровосека?
Неста расправила плечи:
— По-моему, ты спишь и видишь, как бы поскорее спровадить нас с Элайной замуж. Тогда у тебя будет вдосталь времени, чтобы малевать свои бесподобные шедевры.
Она презрительно фыркнула, глядя на гирлянду цветков наперстянки, которую я изобразила вдоль кромки стола. Цвет колокольчиков получился слишком темным и излишне синим. Хуже всего, что отсутствие белой краски не позволило мне нарисовать белые тычинки внутри колокольчиков.
Я пропустила слова Несты мимо ушей, хотя мне отчаянно хотелось прикрыть мой живописный позор рукой. Завтра, когда буду выделывать шкуры, незаметно соскребу чертовы наперстянки.
— Честное слово, Неста, я действительно хочу, чтобы ты вышла замуж. Я даже готова отвести тебя в дом твоего избранника и вручить его заботам. Но за Тимаса ты не выйдешь.
Ноздри Несты слегка раздулись.
— Ты не сможешь этому помешать. Не далее как сегодня Клера Бадор сказала, что Тимас со дня на день сделает мне предложение. И тогда мне больше не придется растягивать мясо на несколько дней.
Глядя на меня, она усмехнулась и добавила:
— Во всяком случае, мне не надо будет, словно похотливой самке, кувыркаться на сене с Икасом Хэлом.
Отец смущенно кашлянул и уставился на свою койку, тоже стоявшую возле очага. Он никогда не возражал Несте, быть может, из страха или из чувства вины.
Мои ладони покоились на столе. Я буравила глазами Несту. Элайна же быстренько убрала со стола свои фарфоровые ручки, словно грязь и кровь у меня под ногтями могли перескочить на ее нежную кожу.
— Семья Тимаса лишь чуть побогаче нашей. — Я пыталась не рычать. — Ты там окажешься лишним ртом, но отнюдь не лишней парой рабочих рук. Если Тимасу это невдомек, его родители должны понимать.
Тимас это тоже знал. Мы не раз сталкивались с ним в лесу. Я помню голодный блеск в его глазах, когда он заметил, как я проверяю кроличьи силки. Я в жизни не убила ни одного человека, но в тот день отчетливо почувствовала тяжесть охотничьего ножа на поясе. С тех пор я старалась держаться от Тимаса подальше.
— Нам даже не из чего собрать тебе приданое, — продолжала я. Мой голос звучал по-прежнему твердо, но уже спокойнее. — И за Элайной тоже нечего дать.
