Автор
Лес вокруг превратился в лабиринт из снега и льда, где каждая шагу было трудно предсказать. Ветер окунал меня в холодные, кружествующие снежные туманы, искажая видимость. Голод добавил смелости, но зима — это время опасностей, и каждый след, сделанный мной, теперь мог оказаться последним....
Одно утешение: я все-таки убила ту тварь.
Я едва ощущала собственные ноги. Наемница молча опустила штанину, потом рукав. Если кто из невольных зрителей видел жуткое зрелище, говорить не решался, а уж тем более подходить ближе. Я решила, что и с меня на сегодня хватит, и попятилась, пытаясь совладать с услышанным и увиденным.
— Спасибо за предостережения, — сказала я наемнице.
Она снова посмотрела мне за спину и улыбнулась одними губами:
— Удачи тебе, девка.
Изящные пальцы старшей сестры дернули меня за рукав и потащили прочь.
— Они такие опасные, — шипела Неста, все дальше оттаскивая меня от наемницы. — Больше никогда к ним не подходи.
Я взглянула на нее, потом на Элайну. Лицо средней сестры побледнело и вытянулось.
— Вы собрались мне о чем-то рассказать? — тихо спросила я.
Уже и не помню, когда в последний раз Неста меня о чем-то предупреждала. Помимо собственной персоны, она снисходила разве что до заботы об Элайне.
— Эти наемники — жуткие чудовища. Им ничего не стоит отобрать у человека последние деньги.
Я обернулась. Наемница по-прежнему разглядывала купленные шкуры.
— Никак она успела тебя ограбить?
— Речь не об этой, — шепотом возразила Элайна. — Наткнулись мы на одного. Денег у нас было — два-три жалких медяка. Он как увидел деньги — просто спятил. Решил, что остальные мы где-то прячем.
— А почему вы властям не заявили? Мне почему не сказали?
— И что бы ты сделала? — ехидно спросила Неста. — Вызвала бы его на поединок? Стреляла бы в него из лука? Этот городишко — сточная канава.
— Кто почешется? Хотя бы твой Тимас Мандрэ, — холодно ответила я.
Глаза Несты сердито вспыхнули, но потом она что-то увидела у меня за спиной и попыталась учтиво улыбнуться. Видимо, вспомнила про деньги в моем кармане.
— Твой дружок тебя дожидается, — сообщила она.
Я обернулась. На другом конце площади, прислонившись к стене дома, стоял Икас. Он был старшим сыном единственного зажиточного крестьянина в нашей деревне, однако и он исхудал за зиму.
Несколько лет я вообще не обращала на него внимания, как и он на меня. Но однажды дорога свела нас вместе. Мы оба шли на рынок.
