Автор
Лес вокруг превратился в лабиринт из снега и льда, где каждая шагу было трудно предсказать. Ветер окунал меня в холодные, кружествующие снежные туманы, искажая видимость. Голод добавил смелости, но зима — это время опасностей, и каждый след, сделанный мной, теперь мог оказаться последним....
— Убери это! — потребовала я.
— Лишний раз убеждаюсь, что люди не отягчены чувством благодарности, — засмеялся Ризанд.
Издали татуировка походила на длинную — до локтя — кружевную перчатку. Но стоило поднести руку к глазам, я видела затейливые изображение цветов, листьев и каких-то фигур, образующих общую картину. Это уже не смоешь и не соскребешь. «Подарок» Ризанда останется со мной навсегда.
— Ты ничего не сказал про татуировку.
— Ты не спросила. Кто виноват?
Ризанд прошел к двери. Густая ночная тьма струилась по его плечам.
— Если это не просто человеческая неблагодарность и отсутствие вкуса, тогда тобою движет страх.
Тамлин. Я уже представляла, как побледнеет его лицо, сожмутся губы, а на руках появятся когти. Я почти слышала его сердитое рычание и вопрос: «О чем ты думала?»
— Конечно, я могу заранее сообщить Тамлину. Но, думаю, лучше дождаться подходящего момента.
Блеск в глазах Ризанда сказал мне больше, нежели слова. Целью всего, что он сделал, было не столько мое спасение, сколько желание ударить Тамлина побольнее.
— Отдыхай, Фейра. Набирайся сил, — сказал Ризанд.
Он превратился в живую тень и исчез, пройдя через щель между дверью и стеной.
Глава 38
Я драила пол в коридоре, стараясь не смотреть на левую руку. В темноте камеры татуировка казалось мне черной, на самом же деле она — темно-синяя. Тяжелым облаком она висела над всеми моими мыслями, которые и так не отличались радужностью.
Я в очередной раз погрузила щетку в ведро с водой. Поначалу, увидев то и другое, я решила, что краснокожие караульные заставят меня мыть камеру. Но меня вытолкали в коридор, а потом потащили в другой, выложенный белым мрамором. Скаля желтоватые зубы, караульные велели его отмыть.
— Если к ужину пол не будет сверкать, мы тебя привяжем к вертелу и покоптим на огне, — пригрозил один, щелкая зубами.
Караульные ушли. Я понятия не имела, далеко ли до ужина, и принялась отскребать пол. Где-то через полчаса у меня уже вовсю ломило спину. Вода в ведре с самого начала была грязноватой, а чем дольше я мыла пол, тем грязнее она становилась. Я пошла к караульным — попросить чистой воды, но дверь их помещения оказалась запертой. Помогать мне никто не собирался.
