Автор
Лес вокруг превратился в лабиринт из снега и льда, где каждая шагу было трудно предсказать. Ветер окунал меня в холодные, кружествующие снежные туманы, искажая видимость. Голод добавил смелости, но зима — это время опасностей, и каждый след, сделанный мной, теперь мог оказаться последним....
Вначале я услышала негромкое рычание, потом слова:
— Фейра, я не собираюсь тебя убивать. Я не нарушаю обещаний.
Я обернулась через плечо, едва не споткнувшись на ступеньках лестницы. Тамлин казался мне древней статуей, высеченной из того же камня, что и стены его поместья.
— Можно причинить вред и не убивая! — крикнула я. — Чем не лазейка? Ласэн вполне может воспользоваться ею. Да и другие тоже.
— Всем приказано тебя пальцем не трогать.
— Однако меня накрепко заперли в твоем мире. Меня наказали за нарушение правила, о котором я даже не подозревала.
Тамлин молча смотрел на меня. Быть может, я зашла слишком далеко, забросав его вопросами. Но я же спрашивала не из праздного любопытства. Это он способен понять?
— Соглашение запрещает нам только одно — порабощать вас, — тихо произнес Тамлин. — Стена — не более чем досадная помеха. Если бы мы захотели, разрушили бы ее, вошли бы на ваши земли и перебили бы всех вас.
У меня кровь заледенела. Возможно, мне суждено навсегда остаться в Притиании, но моя семья…
— Вы всерьез собираетесь разрушить Стену?
Тамлин оглядел меня с ног до головы, словно решая, достойна ли я его объяснений.
— Меня совершенно не интересуют земли смертных. Но говорить от имени всего народа фэ я не могу.
И опять это не было ответом на вопрос.
— Тогда что твой друг делал в наших лесах?
Тамлин замер. Он сделал это с таким изяществом, что мне стало завидно.
— В наших землях… появилась болезнь. Ею охвачена вся Притиания. Со времени ее появления прошло без малого полсотни лет. Потому здесь так пусто: и в доме, и окрест. Большинство жителей… покинуло нас.
Он говорил медленно, словно ему было тяжело рассказывать об этом смертной девчонке.
— Недуг распространяется медленно, но он сильно повлиял на… нашу магию. Мои магические способности уменьшились. Эти маски, — он постучал по своей, — жестокое напоминание о первом всплеске болезни.
Я оторопела. Обреченные носить маски. Целых пятьдесят лет. Я бы, наверное, взяла брусок, на котором точила ножи, и содрала бы маску вместе с кожей.
— Но в зверином обличье ты был без маски.
— Это лишь подчеркивает коварство и жестокость нашей болезни.
Или живи в обличье зверя, или таскай на себе маску.
