– Не делай этого, Пенеллаф. Дай мне желаемое, и покончим с этим."
"– Как мы с этим покончим, если я отдам тебе Атлантию? – с искренним любопытством спросила я. – Будет ли это означать, что ты запретишь Вознесшимся кормиться невинными людьми? Прекратишь Ритуалы? Как то, что ты получишь Атлантию, изменит сделанное?
Ее темные глаза встретились с моими.
– Ничего не изменится, но ты не в том положении, чтобы торговаться. – Она покачала головой. – Поверить не могу, что ты заставляешь меня это делать.
– Я не заставляю тебя ничего делать.
– Нет, заставляешь. – Королева Избет расправила плечи и впилась в меня взглядом. – Убейте его.
Мое тело дернулось, и я схватилась за Кастила, потому что она наверняка говорила о нем, но ни гвардейцы, ни рыцари не двинулись к нам. Ни выходец. Я окинула взглядом зал…
– Нет! – закричал Кастил.
Мой взгляд упал на Йена. Рыцарь подошел к нему сзади с обнаженным мечом. Стремительно взмахнул и рассек ткани, мышцы и кость. Покончив с жизнью.
Глава 47
Время замедлилось. Происходящее на моих глазах не имело смысла. То, что Йен больше не был целым. Что повсюду столько красного – на полу, на мне. Что его тело упало, а его голова покатилась. Это не имело смысла.
Как и то, что прислужница подняла руку и потрясенно ахнула. Или как принц Малик отшатнулся назад, и самодовольная бесстрастность слетела с его красивого лица, а стена вокруг его эмоций треснула, и я уловила сильнейшее неверие. Я не понимала, что Тони кричит, пятясь назад, и почему Эмиль так вытаращил глаза, с лица Киерана быстро отхлынула кровь, а черты Вонетты исказились в безмолвном вопле. Я не поняла, почему Нейлл закрыл глаза и почему Кастил обхватил меня руками за талию, стараясь развернуть к себе, но я не могла двигаться. Я не двинусь с места. Агония разорвала мое сердце и пробралась под череп. В моей голове снова и снова вспыхивали образы меня с Йеном, быстро прокручивались все воспоминания о нем.
– Я любила его. Я любила его как собственную плоть и кровь! – кричала Избет, а потом она успокоилась. – Смотри, что ты заставила меня сделать.
Все замерло. Казалось, целое королевство сомкнулось на мне. Я оторвала взгляд от Йена.
Кастил крепче сжал руки вокруг меня и прорычал:
– Ты злопамятная сука.
Ее темные глаза заблестели от слез. Она пожала плечами.
– Это не моя вина. – Она повернулась ко мне. – Я тебя предупреждала. Ты не послушалась.
А потом все завертелось.
Из моего горла вырвался звук, какого я никогда прежде не издавала. Моя грудь раскололась, и оттуда хлынула чистая, необузданная ярость. Никаких мыслей. Никакого понимания. Никаких ультиматумов не будет. Имеет значение лишь то, что она отняла его у меня – она убила его. Я позволила древнему инстинкту взять верх. Он знал, что делать с этой яростью и болью.