Король поставил меня перед выбором: или выходить замуж за герцога, или гнить здесь до скончания жизни.
Селена открыла глаза. Кальтэна сидела возле стены, обхватив колени. За это время она стала еще грязнее, еще больше осунулась. Она куталась в плащ, оставленный Селеной.
— Ты ведь предала герцога. Зачем же он берет тебя в жены?
Кальтэна тихо рассмеялась.
— Кто знает, в какие игры играют эти люди и что у них на уме. — Чумазыми руками она потерла такое же чумазое лицо. — Голова болит все сильнее, — пожаловалась она. — А эти крылья все хлопают и хлопают. Ни на секунду не замолкают.
«Мои сны полны теней и крыльев», — говорила ей Нехемия. Почти то же самое она слышала от Кальтэны.
— Как одно может быть связано с другим?
Это было размышление вслух. Кальтэна ничего не поняла.
— Сколько они будут тебя здесь держать? — с заметным любопытством спросила она.
За покушение на убийство капитана королевской гвардии? Наверное, пожизненно. Селене было все равно. Могут даже казнить.
Пусть обрывается и ее жизнь.
Нехемия была надеждой королевства, причем не одного. Она мечтала об идеальном королевском дворе. В реальном мире такого никогда не будет. И Эйлуэ никогда не будет свободной страной. Но куда страшнее, что Селена никогда не сможет попросить у принцессы прощения за свои резкие слова. В ее ушах до конца дней будет звучать последняя фраза, брошенная Нехемией. Вечное клеймо, оставленное принцессой.
«Ты всего лишь трусиха».
— Если тебя выпустят отсюда, — снова заговорила Кальтэна, — разберись с ними по заслугам.
Селена слушала звук своего дыхания, ощущала кровь Шаола, застывшую у нее под ногтями. Наверное, там была и кровь подручных Аркера. Ей вспомнился ледяной холод в спальне Нехемии и кровать, почти черная от крови.
— Я с ними разберусь.
Ее слова прозвучали как клятва. У нее ничего не осталось, кроме возмездия.
Лучше бы ее не забирали из Эндовьера. Наверное, в эту зиму она бы умерла. Две зимы там не выдерживает никто.
Ее тело было охвачено странным оцепенением. Селена пододвинула к себе еду. Тарелка противно заскрипела на древних сырых камнях. Есть совсем не хотелось.
— Здесь в воду подмешивают снотворное, — сказала Кальтэна, видя, как Селена взялась за железную кружку. — Мне — так постоянно.
— Вот и хорошо, — сказала Селена, выпив всю кружку.
Прошло три дня. Похоже, снотворное ей подмешивали не только в воду, но и в пищу.
Ее сны мало отличались от промежутков бодрствования. Темнота в подземелье напоминала пропасть. Селене снился овраг, но леса на другой стороне не было. Исчез и олень. Только каменистая почва. Сплошные камни и ветер, без конца шепчущий ей: «Ты всего лишь трусиха».
Селена почти не ела, но выпивала всю воду со снотворным. Выпивала и отправлялась на край каменистого оврага.