Он тоже взял ломтик хлеба, потом спросил:
— У тебя наконец появилась женщина?
Шаол не поддался и на эту провокацию:
— Нет.
— Ты всегда был никудышным вруном, — медленно улыбнулся отец.
Шаол смотрел в окно на голубое небо. В воздухе пахло весной.
— Ради твоего блага, надеюсь, она знатного происхождения?
— Ради моего блага?
— Тебе, возможно, плевать на чистоту рода, но ты — один из Эстфолов. Мужчины нашего рода не женятся на кухонных девках.
Шаол хмыкнул и упрямо тряхнул головой:
— Я женюсь на ком захочу, и мне будет все равно, кто она: кухонная девка, принцесса или рабыня. И вас это ничуть не касается.
Отец сложил руки перед собой. Несколько минут он молчал.
— Мать по тебе скучает. Хочет, чтобы ты вернулся домой.
Это был удар ниже пояса. Шаол и здесь ничем не выдал своих чувств и лишь спросил:
— А вы, отец?
Отец глядел сквозь него:
— Если Эйлуэ поднимет мятеж, мы окажемся втянутыми в войну. Аньелю понадобится сильный наследник.
— Если вы воспитываете Террина своим наследником, уверен, мой младший брат с этим справится.
— Террин — ученый, а не воин. Он таким родился. Если Эйлуэ восстанет, это развяжет руки дикарям с Белоклычьих гор. Аньель окажется первым городом, который они попытаются захватить. Они давно мечтают отомстить за все свои поражения.
Отказ Шаола от прав наследования отец и сейчас воспринимал как удар по гордости и чести рода Эстфолов. Возможно, в другое время и при других обстоятельствах Шаол и позлил бы отца. Но в его жизни и так хватало злости и ненависти. Селена недвусмысленно заявила, что скорее согласится есть горячие угли, чем снова посмотрит на него с любовью и нежностью. И отец ничуть не виноват в случившемся. Зачем его злить?
— Мое место — здесь. Моя жизнь — тоже.
— Жители твоего родного края нуждаются в тебе. Если не сейчас, то в ближайшем будущем. Неужели ты окажешься столь эгоистичным, что повернешься к ним спиной?
— Когда-то мой отец повернулся ко мне спиной.
Сказано было так, словно Шаол сейчас сидел за столом не с отцом, а с кем-то другим.
Отец снова улыбнулся. Холодно. Жестоко.
— Отказавшись от титула, ты опозорил нашу семью. Опозорил меня. Конечно, поступление на королевскую службу бесчестьем не назовешь. Ты сумел стать правой рукой наследного принца. Это похвально. Когда Дорин станет королем, он, вне всякого сомнения, отблагодарит тебя за верность. Он бы смог сделать Аньель герцогством и даровать тебе столько земель, что мы бы соперничали с владениями Перангтона вокруг Мората.
— Отец, чего вы хотите на самом деле? Защищать горожан или обратить себе на пользу мою дружбу с Дорином?
— А если то и другое? Надеюсь, это признание не будет стоить мне заточения в тюрьму? У тебя ведь есть такое право, и ты — я слышал — довольно охотно им пользуешься.