В уютном кабинете Улафа собрались два труженика знаний: он и его давний друг. Романтика их прошлого исчезла вместе с родственным прозвищем, но оставила глубокую связь. Даже до прихода письма Амалии, Улаф не знал об ушедшей своей тетушке. За границей он набил багаж знаний и опустил в постель одиночества. Теперь его интересы раскидались далеко за пределами родного города, сквозь длины странствий на Европейских университетах: Берлин, Париж и Лондон....
Похоже, «Корона скифа (сборник)» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
— Ты страдал по собственной вине, а я никого не убивала и птахи малой не обидела…
— Ладно, милая, не обижайся, ты же мой друг, скажи — кто они и что мне делать?
Полина задумалась, потом сказала:
— Помогу и денег не возьму, но ты будь нежен со мной… Я же невинная девушка! — неожиданно отчаянно воскликнула она, я никого не хотела, кроме тебя, да и меня никто не хотел любить даже за деньги.
— Но послушай, мы уже в таком возрасте, к тому же я женат…
Глаза Полины стали темнее, чем обычно:
— Женат? Я знаю. Жена твоя, Анисья Александровна Виноградская-Заборовская, проживает с детьми в другом доме.
Шершпинский с испугом глянул в окно, где уже брезжил рассвет. Полина говорит верно. Они в любую секунду могут явиться. Только бы у него с ней получилось.
Шершпинский подошел к Полине, приобнял ее, ощутил горбы, проклятый отросток у него тотчас совершенно размягчился. А горбунья уже тянулась к нему с поцелуем.
Роман Станиславович поднял ее, понес на диван, долго ничего не получалось, он вызывал в воображении образ Анельки и Ядвиги и молил Бога, чтобы сестрицы теперь после трудов праведных спали бы покрепче, и никто из них не застал бы его с горбуньей в таком виде. Ах, почему он не повернул ключ в двери! Где там! Монтевистка впилась в него, как пиявка, между поцелуями она судорожно взглатывала воздух и опять приникала к его губам.
Когда у него наконец получилось, она вскрикнула, потом прошептала:
— Не так как-то, не туда как-то…
— Все туда же! — полунасмешливо ответил он, испытывая все же горькую гордость оттого, что вот еще ему попалась некая нетронутость, которая не так уж часто мужикам и достается. Правда, этим подвигом он вряд ли сможет потом хвастать в мужской компании.
Полина уже не говорила, что не туда и не так, она металась, забыв, где она, кто она…
После он отпаивал ее молоком со сливками, говоря дворецкому:
— Гостье немного нехорошо стало.
Привычный ко всему, дворецкий сохранял полную невозмутимость…
Полина дала Шершпинскому порошок. Надо только перехватить трактирного полового, тюкнуть по башке и забрать у него судки, насыпать порошка, нарядить своего человека половым и пусть снесет обед в тот дом постояльцам, приезжим из Сибири.
