Молодой князь Улаф Страленберг получает загадочную фамильную реликвию — бронзовую пластину с изображением оленя и записки предка из сибирской ссылки. Артефакт становится ключом к разгадке древних тайн скифской цивилизации и толчком для приключений, переплетающих прошлое и настоящее в...
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Корона скифа (сборник)»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Молодой князь Улаф Страленберг получает загадочную фамильную реликвию — бронзовую пластину с изображением оленя и записки предка из сибирской ссылки. Артефакт становится ключом к разгадке древних тайн скифской цивилизации и толчком для приключений, переплетающих прошлое и настоящее в...
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Молодой князь Улаф Страленберг получает загадочную фамильную реликвию — бронзовую пластину с изображением оленя и записки предка из сибирской ссылки. Артефакт становится ключом к разгадке древних тайн скифской цивилизации и толчком для приключений, переплетающих прошлое и настоящее в...
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Похоже, «Корона скифа (сборник)» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
В колясках сидели подвыпившие мужики, они держали в руках черные флаги и транспарант, на нем было начертано: «Анархия — мать порядка!»
— А ну, ходя! Отпирай ворота! — закричали приехавшие мужики. Китайцы незнакомым людям и не подумали открывать. Тогда один из мужиков сунул под ворота связку гранат и крикнул неизвестно кому:
— Ложись!"
"Грохнул взрыв, раздробив нижнюю часть ворот. Китайцы поспешили спрятаться кто где. Федька охнул и свалился возле калитки, нога у него стала горячей и занемела, словно он ее отсидел.
— Анархия — свобода! Свобода всем, без границ! — кричал мужик в кожаном пальто и в каракулевом «пирожке», я — Михаил Кляев, и это я вам говорю! Свобода животным! Ломай клетки! Долой тюрьмы! Долой оковы! Смерть тюремщикам!
Пьяные анархисты принялись ломать клетки ломами, рубили саблями. Некоторые бросали в клетки гранаты. Одного из анархистов чуть не загрызли, выпущенные им же на волю собаки. Тогда анархисты открыли стрельбу по собакам. С истошными воплями ученые обезьянки вырвались из клеток и поскакали по деревьям вверх к университетской роще.
Китайцы поспешили покинуть обезьяний питомник, проделав дыры в заборах. Они скакали по холмам среди кустов не хуже обезьян, но только молча.
Анархисты остались в пустом разгромленном помещении. Пошарили по каморкам.
— Ни хрена у них тут хорошего нет! — сказал вожак. Известно — ходи!
Он заметил лежавшего возле калитки в луже крови Федьку Салова. Склонился над ним:
— Ты кто такой? Ты ведь русский? Чего ты тут делал?
— Батрак был ихний, — хрипло отозвался Салов, — мне ногу, кажись, оторвало.
— Ничего не оторвало, — опроверг его анархист. Сейчас — свобода, товарищ. Мы поскачем в университет. Пусть сделает тебе операцию наилучший профессор! Долой эксплуатацию! Да здравствует революционный, анархический порядок!
Минут через двадцать Федька Салов уже лежал на операционном столе в факультетской клинике. Анархисты с маузерами в руках хотели наблюдать за ходом операции, но профессор выгнал их, сказав:
— Мои сестры милосердия вас боятся. Для вашей анархии будет лучше, если вы подождете конца операции в коридоре.
На лицо Федьке водрузили маску с хлороформом, профессор начал медленно и монотонно считать:
— Один, два три…
Он досчитал до пятнадцати, и Федька увидел огромную голову китайца, во рту у ходи были зубы размером с человека. Китаец пугал Федьку: «Я тебя съем!» Федька ему отвечал: «Садиза-садиза!» И китаец исчезал.
Адью, господин губернатор!
В тот самый день, когда Федька Салов лежал на операционном столе в университетской клинике, действительный статский советник Михаил Николаевич Дудинский, начальник громадной Томской губернии, в своем особняке, расположенном в соседстве с губернским правлением, предавался горьким раздумьям.
