В уютном кабинете Улафа собрались два труженика знаний: он и его давний друг. Романтика их прошлого исчезла вместе с родственным прозвищем, но оставила глубокую связь. Даже до прихода письма Амалии, Улаф не знал об ушедшей своей тетушке. За границей он набил багаж знаний и опустил в постель одиночества. Теперь его интересы раскидались далеко за пределами родного города, сквозь длины странствий на Европейских университетах: Берлин, Париж и Лондон....
Похоже, «Корона скифа (сборник)» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Гришин наполнил рюмки, — давайте, братья, за Сибирь!
Выпили еще за дружбу, за общее дело.
Анатолий Николаевич взял яйцо, и сказал Гришину, — а ну, бери яйцо, давай стукнем, и посмотрим — чье расколется. А ты при этом желание загадай!
— Уже загадано, — сказал Гришин.
Стукнули. Раскололось яйцо в руке у Гришина.
Анатолий Николаевич улыбнулся:
— Я этим искусством еще в детстве овладел. Мы на Пасху крашеные яйца с горки катали. Чье — до самого низа докатится и не разобьется, тот и победил. Или стукались, вот как с вами.
Анатолий Николаевич достал из кармана крашеное яйцо изо всех сил стукнул им по столу.
— Вот видите?
— Ай да обманщик! — укорил его Алексей Николаевич.
— Это что! — сказал Пепеляев, — меня цыганята еще одному делу научили. А как вы думаете, почему я всегда выигрываю в карты?
— Почему же? — воскликнули собеседники разом.
— Это большой секрет. Но вам как хорошим людям скажу, чтобы больше никому — ни слова.
— Никогда!
— Хорошо. Значит так. На Пасху в ночь надо пойти в храм, имея в кармане колоду карт. Вы стоите и ждете, как только священник воскликнет — «Христос Воскресе!» Надо стукнуть себя по карману, в котором лежат карты, и шепотом сказать: «Карты здеся!» Сколько раз священник возгласит — «Христос Воскресе!», столько раз надо хлопать себя по карману и шептать.
— Попробуем! — озадаченно посмотрел на него Алексей Николаевич.
— Только в следующую Пасху, нынче уже поздно, — пояснил Пепеляев."
"— Хорошо! Теперь моя очередь удивлять, — сказал Гришин. — Идемте-ка в лес.
Все дружно обулись в бродни, эти удивительные сибирские сапоги, не пропускающие влагу, с голенищами, доходящими до паха.
Они петляли по узкой еле заметной тропинке, она то исчезала совсем, то появлялась снова. По склонам оврагов еще лежали проплешины не растаявшего снега, от них веяло холодом и по краям их росли сибирские тюльпаны, трогательно нежные и голубые. Их сибиряки именуют кандыками или же подснежниками.
