В уютном кабинете Улафа собрались два труженика знаний: он и его давний друг. Романтика их прошлого исчезла вместе с родственным прозвищем, но оставила глубокую связь. Даже до прихода письма Амалии, Улаф не знал об ушедшей своей тетушке. За границей он набил багаж знаний и опустил в постель одиночества. Теперь его интересы раскидались далеко за пределами родного города, сквозь длины странствий на Европейских университетах: Берлин, Париж и Лондон....
Похоже, «Корона скифа (сборник)» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Из трактира выскочил плотный господин в котелке и вытянул вперед руку с револьвером и выстрелил пять раз подряд:
— Ложись! Ложись мать вашу, дырок наделаю!
Аркашка остановился, рыжий присел:
— Ой я ранетый!
Рыжий потрогал свой зад, поднял руку, растопырил пальцы, дрожащими губами лепетал:
— Ой, мокро, ой, я ранетый.
— Ты не ранетый, ты сранетый, — сказал Аркашка, — ухватив рыжего за плечо. Ты понюхай ладошку, воняет!..
Тут подбежал к ним плотный господин и крикнул:
— Все, которые прохожие, ко мне! Вяжите этого типа и в свидетели пойдете! Я следователь по особо важным делам, фамилия моя Соколов.
"— Ну влипли! — сказал Аркашка, прямо сказать, дивно вляпались. — И поспешил успокоить следователя, — это же не Яков Юровский, это же — Элия.
— Как Элия? — воскликнул Соколов. Вот у меня его фотопортрет. Это есть государственный преступник, цареубийца, Яков Юровский.
— Нет я есть — Элия! — ныл обвонявшийся ювелир. Янкель — да, я похож на Янкеля, ведь мы родные братья, но почему я должен отвечать за него, если я его уже столько лет не видел?
— В участок, в участок! — шумела толпа, там разберут.
Волей-неволей пришлось Коле, Аркашке и Фаддею Герасимовичу идти в участок свидетелями. Туда же по требованию Соколова был доставлен раввин хоральной синагоги Моисей Певзнер. Соколов ему сказал строго:
— Ну, говори, как перед своим еврейским богом, это сидит на лавке — кто?
— Говорю, как перед Богом, совершенно ответственно заявляю, что это ювелир Элия Юровский… А что до Якова, то если он и бывал в синагоге, то не при мне, а при прежнем раввине Бер-Левине.
— Ты много болтаешь. Ты мне поклянись, что это на лавке сидит не Яков, вот же портрет, как две капли воды…
— Да они братья, потому похожи.
— Всех свидетелей задержать до конца расследования! — приказал Соколов, подбежавшим на выстрелы городовым.
