В уютном кабинете Улафа собрались два труженика знаний: он и его давний друг. Романтика их прошлого исчезла вместе с родственным прозвищем, но оставила глубокую связь. Даже до прихода письма Амалии, Улаф не знал об ушедшей своей тетушке. За границей он набил багаж знаний и опустил в постель одиночества. Теперь его интересы раскидались далеко за пределами родного города, сквозь длины странствий на Европейских университетах: Берлин, Париж и Лондон....
Похоже, «Корона скифа (сборник)» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Флориан, усатый красавец, хлопотал возле стола, поставленного посреди теплицы, две работницы-польки, в национальных костюмах, украшали стол вазами с цветами. Молодой поляк подошел к зеркалу, надел на русые кудри конфедератку и спросил:
— Ну, как, Войтек?
Приятель, к которому он обращался, вздохнул:
— Уж сколько на базаре смотрел, не продают конфедераток. А жаль.
Адам Флориан Верхрадский обернулся к парням:
— Не грусти, Войтек! Мы договорились с Эттой Рабиновичевой, содержательницей бани с Мухинской улицы.
С этими словами Адам-Флориан надел конфедератку на свои светлые кудри и расправил усы.
— Жолнеж [4] свободы! — разом вскричали поляки. У входа в теплицу послышался шум. Могучий привратник позвал Верхрадского:
— Хозяин! Тут какие-то господа пришли, тебя спрашивают. Я им говорю, что в теплицу посторонним ходить не разрешается, они не хотят слушать! Встревоженный, Адам-Флориан направился к дверям, увидев пришедших, расплылся в улыбке:
— Друзья! Я так рад! Да пропусти ты их, Юзек! Свои!
— Сами же говорили, что без зеленого медальона никому нет ходу, — недовольно сказал Юзек, пропуская мужчин.
Прошли к столу, и Верхрадский представил всем собравшимся новых гостей:
— Григорий Николаевич Потанин, Николай Михайлович Ядринцев!
Ядринцев, протирая круглые очечки в простой оправе, улыбнулся:
— Вот, где аромат свободы ощущается! Я восхищен вами, дорогой Адам! Мне рассказали о вашей изумительной находчивости.
Ядринцев имел в виду нашумевшую в Томске историю. Крутой откос на спуске от костела каждое лето покрывался травой и клеверами. И вот однажды летом томичи вдруг увидели на этом откосе алую надпись на голубом фоне: «ПОЛЬСКА НЕ СГИНЕЛА».
Надпись полыхала, завораживала, влекла, составлена была из цветов. И фон голубой тоже был из цветов. Никто не видел, когда и кто их высевал. Приходила потом полиция к Флориану, но он показал им вроде бы все свои семена. У него-де таких цветов и в помине нет! Отстали. И потом полицейские чины, с косами в руках, ползали по косогору. Не доверили важную работу простолюдинам.
