В уютном кабинете Улафа собрались два труженика знаний: он и его давний друг. Романтика их прошлого исчезла вместе с родственным прозвищем, но оставила глубокую связь. Даже до прихода письма Амалии, Улаф не знал об ушедшей своей тетушке. За границей он набил багаж знаний и опустил в постель одиночества. Теперь его интересы раскидались далеко за пределами родного города, сквозь длины странствий на Европейских университетах: Берлин, Париж и Лондон.
Похоже, «Корона скифа (сборник)» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Господин сказал:
— Пиши письмо на деревню, жене там, отцу или кому знаешь, чтобы прислали за тебя выкупа сто рублей, иначе сгниешь тут…
— У нас таких денег не быват! — сказал упрямый Васька, и его тотчас отвели обратно. Несмотря на железную решимость все стерпеть и ничего никому не платить, на четвертый день пребывания в секретной каморе каталажки Васька запросил пардону.
Собрали нужную сумму и передали штраф только через неделю. Ваське дали надеть рехмоты взамен отобранной у него жиганами одежды, и провели в конюшню:
— Вот твоя кобылка, а телега вон там стоит, видишь? Бери кобылку да запрягай."
"— Ошибочка, господа хорошие, у меня жеребец был! — сказал Васька с ужасом глядя на бельмастую, костлявую старую кобылу.
— Ты что? — нахмурился сопровождающий, — обратно в ямину захотел? Запрягай, давай быстрее, если хочешь сегодня домой попасть!
Васька подвел дохлятину к телеге, не удержался, спросил:
— Овес мой где же?
Сопровождающий аж в лице изменился:
— Ты что же, черт деревенский, извести нас издевками решил? Полицию оскорбляешь? Мы, по-твоему, воры? Какой овес? Ну, было на телеге два мешка овса, так мы твоей кобыле за это время аж четыре скормили, жрет, как оглашенная, нам с тебя еще получить причитается…
Васька понял, что спорить бесполезно.
Подобные истории стали случаться со многими, кто приезжал на базар. Негласным налогом стали облагать китайцев-шпагоглотателей, да так, что каждый китаец отдавал половину дневного заработка. И как не отдать? Придерутся: нет пашпорта, а если — есть, скажут — поддельный. Если нищий сидел на выгодном месте и собирал много, и он платил дань.
Прибыль на базаре имели воры. И были среди них особенно удалые. Был там Санька-Бобер. Он крутился на пятачке, где торговали лошадьми, и выжидал момента. Как только покупатель протягивал деньги продавцу, Сашка стремительно вырывал эти деньги рукой, густо смазанной клеем.
Бежал он к близкому берегу реки, к обрыву и нырял с размаха в Томь. Подбегали мужики, кто звал лодку, кто стягивал сапоги. А он нырнул и исчез. Утонул, стало быть. Пропали денежки! А у Сашки под берегом была вырыта нора, которая вела вверх, выше уровня воды. Там, под землей, келейка, со столиком и сиденьем, там даже печка маленькая была, и перед рабочим своим днем Сашка эту печурку протапливал… Сашка работал и ранней весной, когда шел по реке лед, и поздней осенью, когда шло по Томи осеннее ледяное крошево.
