Что ты на это скажешь?
— Мне все равно, как это может случиться, важно, чтобы Дашка была рядом со мной.
— Хорошо, ты ее получишь. Скажем… На Гончарной тебя устроит?
— Нет, — мгновенно ответил Кирьян. — Давай в Спасо-болвановском переулке.
Игнат по достоинству оценил хитрость жигана. Эта часть Замоскворечья была одна из самых запутанных, дома хаотично наползали друг на друга. Сориентироваться здесь мог только человек, который очень хорошо знал эти глуховатые места. Да и вокзалы отсюда недалеко…
В этом районе Курахин мог чувствовать себя так же вольготно, как зубастая щука среди стайки пескарей.
Сарычев задумался. Впрочем, почему бы и не попробовать.
— Хорошо, договорились. Давай обсудим детали…
— Почто же честь мне такая, Кирьян? — подивился бродяга, принимая угощение из рук жигана.
Вон сколько на Хитровке бродяг вертится, а, однако, Кирьян выделил именно его. Сподобился.
— Давай, давай глотай, Грош, — подбодрил его Курахин.
— Твое почтеньице, Кирьян, — произнес бродяга и в три больших глотка проглотил водку.
— Ну, как, хорошо? — серьезно поинтересовался жиган, посмотрев на бродягу.
— Пробрала… — честно признался бродяга. — Сначала внутрях прожгло, а потом в башку шибануло, — поделился он ощущениями.
— Значит, вкусна, проклятущая? — с чувством поинтересовался Кирьян.
— А ты не робей, наливай еще, — подвинул жиган бутылку водки поближе к бродяге.
Вот ведь привалило счастье! — жиган приветил, водочкой вкусной угостил. Закуски не пожалел «для не помнящего родства».
Собственно, кто он для жигана? Так, обыкновенный босяк, перекати-поле, а тем не менее уважил, за стол с собой посадил, водочки из собственных рук преподнес.
По обе стороны от Кирьяна сидели Степан с Макеем. Участия в разговоре почти не принимали, лишь иной раз похмыкивали на слова пахана. Жиганы все более налегали на селедочку с луком. А мадам Трегубова, будто заправская официантка, подносила уважаемым гостям очередную закуску. С Хитровки она съехала и теперь без конца меняла квартиры, опасаясь облав.
Большую часть своих драгоценностей ей удалось переправить в Прагу. Ходил слушок, что она намеревается и сама отбыть за границу. Благо, что тропка уже была проторена таким количеством золота, что его запросто хватило бы, чтобы вымостить им всю Красную площадь. Под кроватью у мадам Трегубовой, в небольшом потертом чемоданчике, лежали оставшиеся накопления, и она время от времени ревниво бросала короткие взгляды в ту сторону.